Юлия Слуцкая после помилования: ″Мы оговорили только себя, и мы это переживем″ | Беларусь: взгляд из Европы - спецпроект DW | DW | 20.08.2021

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Беларусь

Юлия Слуцкая после помилования: "Мы оговорили только себя, и мы это переживем"

Недавно освободившаяся основательница "Пресс-клуба Беларусь" Юлия Слуцкая в интервью для DW рассказала о самочувствии, обстоятельствах помилования и планах на будущее.

Юлия Слуцкая после освобождения из заключения

Юлия Слуцкая после освобождения из заключения

Спустя почти 8 месяцев заключения в четверг, 19 августа, на свободу вышли сотрудники "Пресс-клуба Беларусь" - основательница Юлия Слуцкая, ее сын и оператор Петр Слуцкий, директор Сергей Ольшевский и программный директор Алла Шарко. Как сообщается, они были освобождены в результате помилования Александром Лукашенко.

На следующий день после освобождения основательница "Пресс-клуба Беларусь" Юлия Слуцкая дала DW эксклюзивное интервью, где подробно рассказала о времени в тюрьме, обвинении в свой адрес и условиях освобождения.

DW: Юлия, как вы себя сейчас чувствуете?

Юлия Слуцкая: Я чувствую себя очень хорошо. Немного рассеянной, у меня очень много дел, я не успеваю всех обнять. Но я чувствую себя хорошо, потому что я смотрю на свет, я могу смотреть вдаль, я могу обнимать моих любимых - это самое большое счастье.

Но мне надо, конечно, проверить здоровье: зрение, легкие, сделать анализ крови. Тюрьма - это не санаторий, там трудно сохранить здоровье. 8 месяцев мы жили без дневного света, окна закрыты так, что даже лучика не просачивается, там всегда искусственный свет и очень плохой. Ты читаешь, пишешь, глаза напрягаются все время. Еда там тоже не самая лучшая. Ты "догоняешься" домашними передачами, но туда не разрешают передавать кусочек вареной курицы, только колбасу - это не самая полезная еда. Хотя моя дочка каждый день носила передачи, но передавать можно только то, что разрешено.

- Расскажите, пожалуйста, подробнее каким образом вас помиловали, как это оформили юридически?

- Скажу сразу: это не имеет отношение к инициативе Юрия Воскресенского. Все политические в камере получили его письмо за две недели до "Большого разговора" с Александром Лукашенко 9 августа. Но я могу сказать, что из нашей камеры никто не написал ему.

Ко мне с предложением написать прошение о помиловании пришли давно, еще в начале лета. И мне достаточно трудно было принять это решение, я очень долго думала. Потом я для себя решила, что раз нам не надо никого оговаривать, мы оговариваем только себя, то мы это переживем. Важнее выйти на волю. Я передала это ребятам, мою просьбу, и так получилось, что мы приняли это предложение о помиловании.

Касательно юридических формальностей, есть статья 88-1 Уголовного кодекса - это помилование на основании прекращения уголовного дела, оно может быть до осуждения. Обязательными условиями является признание вины и возмещение суммы ущерба в двукратном размере.

Было несколько этапов. Сначала надо было признать вину - да, мы писали прошение о помиловании на имя Александра Лукашенко. Кстати, с признанием вины было довольно сложно, у нас была такая формулировка: "мы - известные в Беларуси организаторы медийных ивентов, и мы были уверены, что мы действуем в рамках закона. Но прочитав акт, который нам предъявили, мы увидели, что наши действия могут трактоваться и как сдача помещений в аренду. Поэтому мы признаем вину".

Получается, наше обвинение (фигурантов дела "Пресс-клуба" обвиняли по статье 243 УК - уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере. - Ред.) было связано с мероприятиями, которые мы организовывали. Если мы делаем ивенты, то имеем право на упрощенную систему налогообложения - 5% со всего оборота, а если сдаем в аренду, то еще подоходный налог и годовой налог. Но мне даже в голову не приходило, что наши мероприятия могут трактоваться как сдача в аренду, мы же сами на них работали, модерировали.

Вот поэтому еще одним условием было возмещение ущерба. За пять лет нам насчитали разницу налогов, это и было суммой нам выставлено, мы все выплатили.

- Почему еще одна фигурантка "дела Пресс-клуба" Ксения Луцкина не вышла на свободу с вами?

- Ксения очень искусственно была привязана к нашему делу. Она не является нашим сотрудником, я до следствия видела Ксению лишь пару раз, она была участником нашего хакатона. К тому же, в 2019 году и ранее, за который было предъявлено обвинение, я вообще не знала о ее существовании.

Насколько я понимаю, ей тоже делалось такое предложение. Мне удалось с ней перекинуться словами, она сказала, что не может признавать вину в том, к чему она не имеет вообще никакого отношение. Это ее позиция, ее право. Мы приняли другое решение.

- Получается, что вы первые из политических заключенных вышли на свободу по помилованию. Как думаете, почему начали именно с вас?

- Может быть, в каких-то списках мы были в топе, может мы были очень заметны в мировой повестке. Я не знаю. Я могу только гадать, я сейчас сильно оторвана от реальности. Вся моя реальность сейчас составлена из программ белорусского телевидения и авторской журналистики. Это как кривое зеркало, я не владею информацией.

- Как проходили 8 месяцев в тюрьме, что для вас было самым трудным?

- В разные этапы разные вещи. На первом этапе самым шокирующим для меня был высокий шумовой и эмоциональный фон в камере. Это маленькая камера на 8 человек, там сидело много молодых девчонок, в том числе по наркотической статье, с расшатанной психикой. Был то крик, то шум, то смех, то пение, громкий телевизор(…) Мне это было очень тяжело выносить - постоянное присутствие посторонних людей в тесной близости, я вообще интроверт.

Меня очень сильно угнетало отсутствие света. В камере плотные железные жалюзи, "реснички" на тюремном жаргоне - они стоят под таким углом, что свет туда не пробивается, ты все время находишься при электрическом освещении. Первое, по чему приходится удар - это по глазам, при таком свете приходится читать, писать. Дочка мне передавала витамины для глаз, капли, но я понимаю, что я посадила зрение.

Но со временем в тюрьме начинаешь понимать, что происходит, и учишься с этим жить. Сначала не веришь, потому что думаешь, что это должно кончиться, не может быть, чтобы это было так долго. А потом ты слышишь, что политические девочки обсуждают, как они поедут "на Гомель" (в колонию отбывать наказание. - Ред.), какую одежду возьмут. Тебя коробит, сжимает, ты думаешь: ну не могут они поехать "на Гомель". А потом они уезжают. И ты думаешь, что тоже можешь поехать туда, и мысленно прикидываешь, какие вещи туда возьмешь.

- Чем вы собираетесь сейчас заняться на свободе?

- Планирую заняться здоровьем и реабилитацией, быть со своими близкими. А об остальном я подумаю потом. Наверное, мне надо писать книгу о белорусской журналистике, потому что она проходит абсолютно уникальный путь развития, нигде на постсоветском пространстве такого нет. Мне это будет интересно, точно понимаю, что буду этим заниматься.

Смотрите также:

Смотреть видео 04:54

Год после выборов: что стало с Беларусью

Аудио- и видеофайлы по теме