″Сдулся″ ли протест в Беларуси? | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 03.05.2021

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

"Сдулся" ли протест в Беларуси?

Белорусские поэты Ганна Комар и Дмитрий Строцев получили норвежскую Премию за свободу слова. Мы поговорили с ними об участии в протестах, о поэтическом и политическом.

Участница протестов в Минске с плакатом: Хватит насиловать Беларусь

Участница протестов против фальсификации выборов в Беларуси на улице Минска

Поэт из Минска Дмитрий Строцев получил Премию за свободу слова от Ассоциации норвежских писателей. Не один, а вместе с молодой поэткой - она просит называть себя именно так - Ганной Комар. Строцев - один из самых известных белорусских авторов. 21 октября 2020 года вечером он пропал, а нашли его наутро за решеткой. Арест поэта на 13 суток вызвал кампанию международной поддержки. И Ганну Комар арестовывали на 9 суток.

Корреспондент Deutsche Welle поговорил с ними о разделенной на двоих премии и о протестном движении через полгода после его начала.

DW: Что для вас значит эта норвежская премия?

Ганна Комар: Премия за свободу слова - это была огромная неожиданность и радость, а с другой стороны удивилась: это точно мне? Мое творчество отражает протест, мой протест - это тоже мое творчество, думаю, за это дали. И я не считаю, что премию дали мне, ее дали нам, белорусам.

Дмитрий Строцев: Это совершенно новый опыт, я никогда не получал международных литературных наград. Это событие и большая честь. Я ознакомился с характером этой премии, посмотрел список лауреатов и не совсем увидел себя в этом ряду, потому что я поэт, а не правозащитник, но допускаю, что для тех, кто меня выбрал, это был важный выбор, и я с радостью принимаю его. Сейчас все происходит онлайн, ни Ганна, ни я в Норвегию не попали, но есть план, что летом или в начале осени мы приедем в Осло.

- Начиная с августа прошлого года, волна насилия обрушилась на протестующих в Беларуси. Насколько это оказалось травматичным? Не "сдулся" ли протест?

Г.К.: Посттравматическое состояние в Беларуси очень серьезное. Это проявляется даже не в поэзии, а в повседневной жизни. Элементарный пример: ты шарахаешься от любого микроавтобуса. Параноишь. Мне кажется, я слышу, как по рации где-то передают мое имя. Если в августе мы были такие уверенные, и писали об этом тоже, то теперь страшно сказать что-то лишнее, страшно поверить, а потом разочароваться. Я работаю над документальной книгой, придумала такой способ перерабатывать прошлый опыт. Я пишу о 8 сентября, когда меня задержали, тогда первое массовое задержание женщин было, про 9 суток моих. Решила написать объемную историю на основе дневника из тюрьмы, интервью с теми, с кем была в камере, и с теми, кто в это время делал что-то на свободе.

Ганна Комар

Ганна Комар

Д.С.: Если бы народное восстание победило, было бы удовлетворение или даже триумф, заработали бы новые институты, прошли бы новые выборы. Усталость и напряжение, переживаемые обществом последние полгода, получили бы разрешение. Этого не происходит, быстро ничего не получается. Я воспринимаю эту новую ситуацию как очень важную фазу и продолжаю делать свое небольшое дело, которое могу: свидетельствовать, поддерживать людей. Протест "сдулся"? Я вижу, что этого не произошло, как в 2006 и 2010 годах, когда протестная общность после разгонов и подавления переживала свое принципиальное меньшинство. Сейчас, несмотря на усилия пропаганды, на запугивание и страшные аресты, общество не скатывается на обычный конформизм. Отката не происходит, и это удивительно.

- Есть ли у протестного движения свой язык, чем он отличается от языка власти?

Г.К.: Мне кажется, мы говорим языком любви. Главное, для чего мы начинаем говорить, - чтобы высказать сочувствие, эмпатию, общую надежду. Это язык объединения и созидания. А власть я стараюсь по большей части игнорировать. Я слежу за событиями, но стараюсь не вчитываться в их слова. Это язык насилия, абсурда, язык параллельной реальности. Облако радиоактивное, которое хочет тебя накрыть. Все эти милиционеры, следователи, омоновцы, работники администрации говорят под копирку, как по инструкции. Ничего живого я там не вижу.

Д.С.: Общность новой этической солидарности получила новый язык, который всей своей массой приняла. На первый марш вышли от 300 до 500 тысяч человек, самые разные люди из самых разных слоев, и произошло мгновенное принятие общих символов, например, бело-красно-белый флаг, символ “Погоня”, "Магутны Божа" (рус. "Могучий Боже" - Ред.) - это стихотворение, положенное на музыку, есть люди, знающие слова, они поют, и все подхватывают. Было написано порядка 500 новых песен. Есть игровой момент, самоирония, все признаки эстетического и творческого подхода. Язык новой общности. Если посмотреть на язык провластных людей, что же они создали? Они ходят под зелено-красным флагом, и больше у них ничего нет. Ничего нового, определяющего их общность. Сколько песен они написали? Единицы посредственных произведений. Всё.

- Поэзия и политика - насколько они сопоставимы?

Г.К.: Раньше я это разделяла. Есть у нас политическая оппозиция, говорила я, а мы относимся к культурной оппозиции. Но прошлым летом все это смело напрочь. Поэтическое выражает чувства и опыт, которые люди переживали и переживают из-за политического. Есть событие - арест, фальсификация, огромное давление увольнениями, убийство, приговоры и так далее, и есть то, что люди переживают по этому поводу. Я не понимаю, как можно писать о чем-то кроме того, что с нами сейчас происходит. Фишка поэзии для меня в том, что она вскрывает проблему и одновременно рану эту немного залечивает.

- Дмитрий, а когда вас задержали, вы знали о кампании в вашу поддержку?

Дмитрий Строцев

Дмитрий Строцев

Д.С.: Меня похитили на улице, с мешком на голове доставили в КГБ, потом в РУВД, ночью отвезли на Окрестина, и я оказался в камере, где люди несколько дней не имели никакой информации. На следующий день - суд, происходящий совершенно беззаконным образом, через скайп. В коридоре появляется высокий милицейский чин и раздраженно кидает: “Это ты знаменитый белорусский поэт?” Я отвечаю: “Всемирно известный”. После суда этот начальник, разозлившись на мои дерзкие ответы, спускает меня в карцер. Карцер - это пыточная. Но через несколько часов приходит некто холеный в штатском с бегающими глазками, ведет меня в VIP-камеру двухместную: “Заходи, будешь здесь теперь, бери матрас, нет, бери два матраса”. Тут я понимаю: они смущены волной, которая поднялась в мою защиту. Конечно, людей за решеткой сейчас сотни. Все в разных позициях. Не все известны, как я. Мое предложение к обществу: максимально поддерживать, писать, информировать о происходящем.

- Протесты в Беларуси показали особую женскую силу, а что сейчас с ней происходит?

Г.К.: Хороший вопрос - что происходит? Примерно за час до нашей беседы мою подругу задержали. Конечно, я не знаю, что думают все женщины Беларуси, но мы продолжаем какие-то акции, мобилизацию своих сообществ, распространяем газеты независимые. Поддерживать одна одну - значит, не давать упасть. Мы растеряны, мы очень устали, нам страшно, тревожно, и ты уже таешь и падаешь, а она тебе хоп - плечо подставила, и ты хоп - встала и другой передала это. Вместо того, чтобы поддаваться апатии и плакать, ныть, мы придумываем, что дальше можем сделать, и действуем, и это не дает остановиться.

Д.С.: Мой глобальный взгляд - завершается многотысячелетняя маскулинная эпоха мужского приоритета, когда все, вплоть до Библии, заточено под мужчин. В Беларуси интуиция народа приняла женщину как символ водительства народного. По-моему, 12 августа, четвертый день этого насилия, когда женщины вышли в праздничных одеждах и стали выстраиваться в цепочки, а потом пошли женские марши. Принципиальная концептуальная перестройка протеста - в этот момент она произошла. Когда женщины вышли, был шок среди силовиков. Они были растеряны и пристыжены. Эта женская интонация или камертон был и остается очень важным в том, что сейчас происходит в Беларуси.

Смотрите также:

Смотреть видео 43:09

Уничтожит ли Лукашенко свободу слова?

Контекст

Аудио- и видеофайлы по теме