Эксперт о референдуме в Беларуси: ″Эта Конституция - бомба замедленного действия″ | Беларусь: взгляд из Европы - спецпроект DW | DW | 26.02.2022

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Беларусь

Эксперт о референдуме в Беларуси: "Эта Конституция - бомба замедленного действия"

Кто может стать преемником Лукашенко, почему стратегия белорусской оппозиции вряд ли сработает и что ждет белорусов после референдума 27 февраля - в интервью DW с политическим аналитиком Артемом Шрайбманом.

Несмотря на свои прежние заверения об отмене референдума по Конституции в случае войны, Александр Лукашенко призывает белорусов голосоватьза поправки в Основном законе. За четыре дня, по данным ЦИК РБ, явка граждан на досрочном голосовании превысила34 %.

В интервью DW политический аналитик Артем Шрайбман объяснил, зачем завышается явка на референдуме, сможет ли стратегия оппозиции мобилизовать белорусов и кто станет преемником Лукашенко на посту президента.

DW: В новой Конституции много поправок, в которых сложно разобраться. Какие, на ваш взгляд, самые важные?

Артем Шрайбман: Эта Конституция - набор страховок для Лукашенко в том случае, если он решит покинуть президентский пост. Поэтому все поправки, которые касаются его новой должности в качестве главы Всебелорусского собрания (ВНС), полномочия ВНС и нового президента, сроков его правления, нам показывают, как Лукашенко видит будущее, когда покинет пост, но еще не уйдет из политики. Его видение будущего чем-то похоже на"казахстанский" сценарий, но с белорусскими особенностями. 

Politologe aus Belarus Artiom Shraibman

Политический аналитик Артем Шрайбман

Этот референдум, это переписывание документа само по себе не меняет белорусскую систему власти до тех пор, пока Лукашенко будет оставаться на президентском посту. Изменения начнутся после его ухода с поста. Поэтому эта Конституция - бомба замедленного действия под персоналистскую власть. Но она начнет действовать только тогда, когда Лукашенко подберет себе преемника.

- После событий в Казахстане еще возможен сценарий транзита власти? Или Лукашенко будет стоять до конца, понимая что другие варианты могут оказаться ненадежным?

- Конечно, это стало менее вероятно. Думаю, Лукашенко и ранее нутром и головой понимал, что нет никаких надежных преемников, поэтому обезопасил себя множеством гарантий в этой Конституции. Он стоит перед выбором: держаться за пост до смерти или идти на управляемый и максимально контролируемый транзит. История придумала два пути: назначать своего потомка на власть (сына или дочь) или подобрать лояльного преемника, которого можно контролировать с запасного аэродрома.

Мы видим, что в Казахстане еще ничего не закончилось: Назарбаев не лишен должностей, богатств, его не убили и не выгнали из страны. Он остался привилегированным почетным пенсионером. Когда эмоции от Казахстана остынут и Лукашенко поймет, что не хочет умирать на посту, возможно, он придет к варианту преемника. В транзит от отца к сыну в Беларуси я слабо верю.

- Почему?

- Нет такой политической традиции. Фамилия Лукашенко не добавляет преемнику никакой легитимности, скорее наоборот. Ведь он многократно десятилетиями клялся, что не будет такого делать. Это ставит под удар позиции преемника, а он ему нужен, стабильный, гарантирующий Лукашенко безопасность. Нужен человек, который, в первую очередь, сможет консолидировать номенклатуру, а также часть народа.

Из соображений самосохранения и безопасности своей семьи ему будет разумнее подобрать на этот пост лояльного, обязанного ему всем, скомпрометированного службами чиновника, который не унаследует всех тех колоссальных проблем с легитимностью, которые есть у Лукашенко.

- Как будет дальше развиваться ситуация в стране в условиях двоевластия?

- В условиях двоевластия это будет период медового месяца между преемником и предшественником. Затем преемник, новый президент, будет постепенно обрастать своими людьми, у них будет больше полномочий, чем у людей Лукашенко. Они будут толкать своего президента в сторону большей автономии. Постепенно это будет вызывать раздражение бывших, которые еще остаются влиятельны. Таким образом сформируется два классических лагеря, как в свое время у Медведева и Путина. Только всем понятно, что Лукашенко будет в возрасте и уже не вернется на пост.

Это будет движением к тому, чтобы Лукашенко отодвинуть полностью от политики. Наверное, это будет напоминать Казахстан. При первом же серьезном кризисе этот тандем разобьется: всегда есть соблазн взять все в свои руки, повесить всех собак на предшественника.

- После протестов 2020 года Кремль сразу же поддержал идею изменения Конституции РБ. Почему Кремлю это было так важно?

- Тогда и Кремлю, и Лукашенко было важно загнать белорусский политический кризис в управляемое русло. Очевидно, Путин считает, что конституционная реформа - это путь политического фейкового преобразования страны. Наверное, Путин и Лукашенко тогда считали, что эту идею можно будет продать части белорусского общества как компромисс.

У России были и остаются виды на пост-лукашенковскую Беларусь по образу российской системы. С лояльными партиями и без строптивого царя, с которым надо договариваться. Но со временем оказалось, что белорусская конституционная реформа не идет по этому пути. Протесты были подавлены, Лукашенко стабилизировал свое положение, Минск подписал карты интеграции с Россией, начал интеграцию в военной сфере, признал Крым частью России. Я думаю, Путин оказался этим доволен. Тем более у него возникли другие проблемы - сначала Карабах, потом Казахстан, сейчас Украина. Множество возникающих кризисов оттягивает внимание от Беларуси. Было бы странно, если бы Путин в ежедневном ручном режиме занимался вопросами конституционной реформы в относительно беспроблемной соседке.

Swetlana Tichanowskaya mit Wahlschein

Светлана Тихановская, лидер белорусской оппозиции, призывает портить бюллетень на референдуме 27 февраля, поставив два креста

- Уже началось досрочное голосование. ЦИК сообщил, что явка только в первый день досрочного голосования составила внушительные 6%. При этом на референдуме в 2004 году досрочно проголосовало около 18% белорусов. Зачем властям сейчас такой большой процент голосов на досрочном голосовании?

- Это нужно, чтобы обеспечить явку. Сейчас есть очень серьезные опасения, что в таком политизированно запуганном общественикто не пойдет на референдум. Сторонникам Лукашенко не до конца понятно, для чего менять Конституцию. А энтузиазма голосовать "против" нет, как если бы это был вотум доверия режиму Лукашенко или его перевыборы. Для противников власти есть кампания "два креста". Но я подозреваю, что лишь часть людей прислушается, а часть - кто голосовал за Тихановскую - за это время настолько деполитизировались из-за репрессий, что не пойдут. Для них там нет вариантов. Поэтому явка - это огромный вызов и власти будут надувать ее всеми возможными способами. 

- Помимо стратегии оппозиции "два креста" есть еще второе предложение - приходить на участки в два часа дня в воскресенье. Что это даст?

- Видимо, оппозиция считает, что таким образом создаст больше трудностей для фальсификации явки. Но не думаю, что будет проблемой для властей просто переписать любой протокол после закрытия участков. Важно понимать, что впервые в истории Беларуси не будет независимого наблюдения. В 2020 году под предлогом ковида не пускали в комнаты, где проходило голосование, но можно было считать голоса рядом с участком. Думаю, сейчас таких людей будут задерживать.

- Если активности не будет, получается, оппозиция уже никак не может влиять на ситуацию в Беларуси, не может мобилизовать своих сторонников. Что тогда ей делать дальше?

- Возможно, где-то на местах это сработает. Но в целом я не уверен, что это станет мобилизационной точкой. Во-первых, много ли людей в Беларуси про это слышали? У нас почти не осталось независимых СМИ, подписчики Telegram-каналов видят далеко не каждое сообщение оппозиционных штабов. Взаимодействие с аудиторией не такое, как было в 2020 году. Белорусы не следят за каждым сообщением штаба по проведению референдума со стороны оппозиции.

Во-вторых, любая мобилизация в оффлайн-режиме невозможна. Даже  в онлайн-режиме это сложно из-за деполитизации. Но всегда есть шанс на окно возможностей. Оппозиция ожидает своего окна возможностей, пытается как-то поддерживать активность тех, кто еще вовлечен. Даже пример революции в России в начале 20 века показывает, что оппозиция может себе позволить эмиграцию, годы апатии, а потом все равно триумфально вернуться и взять власть. Поэтому я бы не хоронил сегодняшнее поколение белорусской оппозиции.

- Возможны ли сейчас протесты в Беларуси?

- Нет. Протесты происходят не из-за фальсификаций как таковых, а из-за украденной победы, когда люди чувствуют что их обокрали. Этот референдум не предусматривает украденной победы, потому что нет того варианта, при котором можно победить.

- Какой вариант сейчас предпочтительнее для Лукашенко - победить или проиграть на референдуме?

- Победить, потому что проигрыш будет означать, что концептуально он в тупике. Этой Конституцией он подменяет отсутствие общей повестки развития. Экономика держится только на колебаниях экспорта. Внешняя политика - сплошное нагнетание угроз и потеря друзей. Соответственно Конституция - единственная позитивная повестка, если он ее потеряет, нечем дальше править. Учитывая, сколько усилий было в нее инвестировано, он все-таки хочет, чтобы народ поддержал своего лидера, чтобы именно с этим выйти на трибуны парламента и выступать на пресс-конференциях. Более того, власти уже запланировали на осень законопроект о принятии ВНС. Они планируют работу парламента, как если бы референдум был уже выигран.

Смотрите также: 

Смотреть видео 45:12

Урок Казахстана: чему Токаев научил Лукашенко