Художник Aljoscha: ″После войны в Украине должна пройти деолигархизация и демаскулинизация″ | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 06.05.2022

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

Художник Aljoscha: "После войны в Украине должна пройти деолигархизация и демаскулинизация"

Художник Aljoscha родился на востоке Украины, учился в Академии искусств в Дюссельдорфе. Он часто бывает на родине. В последний раз - в марте-апреле, когда там уже свирепствовала война.

Художник Aljoscha за работой

Художник Aljoscha за работой

Художника Aljoscha на самом деле зовут Алексей Потупин. Он живет и работает в Дюссельдорфе, но считает себя украинским художником. Еще во время Майдана в 2014 и годом позже, в 2015, он работал в Украине и теперь, когда там идет война, он снова вместе со своей женой Наташей отправился на родину. Его цель - поддержать украинцев своими инсталляциями и дать им надежду на мирную и счастливую жизнь в будущем. В интервью DW художник рассказал о своих проектах на родине и о том, какой он видит Украину после войны. 

DW: Aljoscha, вы еще до войны дважды ездили по Украине со своими проектами и инсталляциями. Что это были за поездки?

Aljoscha: Да, в 2014 году я был на Майдане. Как раз в то время, когда на площади убивали людей, они замертво или раненные падали прямо на моих глазах (глубоко вздыхает). Тогда мои биоэтические объекты или, если хотите, "инсталляции в галошах" летали над баррикадами. Мои футуристические работы смотрели на все происходящее сверху.

В 2015 году я поехал на родину, когда там началась декоммунизация со сносом всех памятников и символов "коммунистической", точней - советской эпохи. Для меня было важно исследовать культурно-исторический аспект трансформации, увидеть своими глазами, как одно поколение уничтожает культуру, накопленную их отцами, какой бы она ни была - позитивной или негативной в этическом смысле того времени, - это неважно. В любом случае, это был факт иконоклазма, уничтожения старой эстетики. Такое происходит только один раз в жизни, и я решил совершить такое репрезентативное путешествие по Украине. Я, по-моему, был единственным украинским художником, который проехал по стране шесть тысяч километров на автомобиле, сменив два колеса и побывав в самых глубинках родины. 

Я составил карту всех снесенных памятников, будь то Ленину, Марксу, Энгельсу и другим деятелям советской эпохи, и у меня получилось около восьмисот монументов, которые были снесены в течение двух-трех недель по всей Украине. Я поговорил с сотнями, если не тысячами людей о том, как они к этому относятся. В основном это были провинциальные места, далекие от крупных городов. Я пытался найти эти снесенные памятники и монументы, стучался в кабинеты бывших директоров совхозов и колхозов, руководителей сельских советов, райцентров, чтобы они мне показали, где хранятся эти останки. Я пытался мотивировать людей, чтобы они рассказали мне о том, как на самом деле происходили сносы этих памятников. Оказалось, что в основном местное население не было инициатором этих акций. 

Биофутуристичская инсталляция из силикона в путотах памятников

Биофутуристичская инсталляция из силикона в пустотах снесенных памятников

Приезжали какие-то группы активистов и сносили эти идолы - вечерами или ночами. Утром люди просыпались и видели, что памятников уже нет, или на их месте лежали обломки. Остатки этих памятников или даже большие фрагменты уносились - в хоздворы, некоторые я находил на мусорных свалках или спрятанные в каких-то заброшенных зданиях. Это были совершенно сюрреалистические моменты, которые представали перед моими глазами. Открываешь какую-то скрипящую дверь и видишь в углу помещения остатки скульптуры или разломанный монумент.

- И что вы делали с этими фрагментами памятников?

- Я пытался заполнить своими инсталляциями пустоту в этих фрагментах. Как известно, почти все памятники были внутри пустыми - при их создании экономили на материале, будь то на дорогостоящей бронзе или другом металле. В эту пустоту, которая была замурована в течение многих лет и десятилетий, я помещал свои объекты из силикона, таким образом создавая биофутуристичские инсталляции в пыли прошлого. Пусть биоизм живет, вегетирует и произрастает в обломках. Одной из самых впечатляющих получилась работа в Гуляйполе Запорожской области, откуда родом Батька Махно. Там я нашел Ленина, лежащего практически в поле: его торс и через сто метров - голова. Это был абсолютный мираж. Большинство силиконовых объектов я оставил на месте съемок как действующие инсталляции, без каких-либо надежд, что они сохранятся надолго. Я документировал свои инсталляции на фотографиях, которые позже приобрел музей Getty Center в Лос-Анджелесе. 

Биоизм живет, вегетирует и произрастает в обломках памятников

Биоизм живет, вегетирует и произрастает в обломках памятников

- А что вы делали на местах, где были снесены памятники?

- Меня в моем творчестве интересуют пустые пространства, будь то внутри бывших памятников и монументов, как и на пустующих местах, где они стояли до сноса. Внутри пустот снесенных памятников, как и на их местах, где они прежде стояли, я интегрировал свои "биоизмы". Вы знаете, люди были мне благодарно за это. И тут мне хочется выйти на другую тему: женщины в Украине.

- Очень интересно, она как-то связана с вашим творчеством?

- Она связана с моей позицией, как художника и мировоззрением, как человека. В моей поездке по Украине я открыл для себя одну очень важную проблему: роль женщин в Украине. В силу социальных структур женщина в Украине, как и во многих постсоветских странах, в первую очередь мать и жена. Эта структура недостаточно гуманна по отношению к женщинам. Уже во время моей поездки, цель которой была задокументировать декоммунизацию, мне приходилось буквально ломать человеческий страх и недоверие, чтобы люди могли рассказать какую-то внутреннюю правду, поделиться тем, что они на самом деле чувствуют. Еще тогда я обратил внимание на то, что гораздо свободней в своих высказываниях были женщины, а не мужчины. Женщины, будь они директорами школ, предприятий или сельских советов, всегда быстро и ясно говорили о своих чувствах и об отношении к происходящему. Они сразу могли показать, где лежат снесенные памятники, как они относятся к действующей власти, к проблемам коррупции, к олигархам. Они быстро принимали решения, находили людей, которые могли о чем-то рассказать, а вот мужчины - это настоящий позор. Не было ни одного руководителя-мужчины, который был бы открыт и честен. Я от всего сердца желаю Украине после войны, как бы это правильно сказать, демаскулинизации правительства страны. Я вижу Украину будущего как парламентскую республику, в руководстве которой должно быть намного больше женщин, чем сейчас (Доля женщин от общего числа парламентариев сейчас достигает 20 процентов. - Ред.). Я уверен, что ни одна мать не довела бы Украину до этого конфликта, до войны, от которой сейчас гибнут мирные жители, дети, дочери и сыновья-воины. Матери в Украине являются несущим стержнем, они более гуманные и человечные. Я уверен в том, что они бы не допустили этой войны. Но я отвлекся от темы, прошу прощения. Какой ваш следующий вопрос?

- Да, спасибо, я хотел поговорить о вашей последней поездке на родину, в Украину. Что побудило вас поехать в страну, откуда люди бегут из-за войны?

- Когда я восемь лет назад был на Майдане, там царила совершенно другая атмосфера. Это можно сравнить с резким порывом ветра перед ураганом, как все теперь знают. Во время моей последней трехнедельной поездки по Украине в конце марта нынешнего года я пережил заметную перемену по сравнению со временем кровавых протестов на Майдане. Тогда я чувствовал позитивную энергию во имя будущего, несмотря на жертвы, а сегодня многие устали. Кто может, тот пытается бежать из страны. И это понятно, ведь гражданское население оказалось заложником войны безумных политиков. 

Пустующий класс в одной из школ Украины

Пустующий класс в одной из школ Украины

  

Школьная библотека без детей

Школьная библотека без детей

Я увидел пустующие школы, интернаты, детские дома и дома престарелых. Выше я уже говорил, что мне всегда хочется заполнить пустоту. Но в этот раз мне этого сделать не удалось. Мои инсталляции с тоской и грустью смотрели на пустые помещения оставленных школьных классов, спортивных залов, библиотек, детских домов. Многих детей удалось эвакуировать, но многие остались. Уезжают те, кто может, остальные остаются, живя в страхе и неведении, что с ними будет дальше.

- А вам самим вместе с женой не было страшно в Украине, в которой идет война?

- Мы проехали три тысячи километров. Начали с запада страны, спустились на юг до Одессы, потом поднялись в центральную и восточную Украину, оттуда на север в Киев. Мы были близки к линиям фронта на востоке Украины, мы слышали автоматные очереди, перестрелки и взрывы, когда были буквально в километре от Бучи, проезжали через заминированные поля, объезжая взорванные мосты. Да, конечно, вместе с нами ехал и страх, но мы давали себе отчет в том, что приняли решение работать на родине и поддержать своих земляков в эти дни страха и сомнений. Было очень грустно видеть пустые помещения, в которых были только растерянные педагоги и сотрудники учреждений. Мы устанавливали инсталляции из акрилового стекла в основном розовых оттенков, которые висели над пустотой, там, где еще недавно находились дети. 

Умывальники в пустущем интернате

Умывальники в пустущем интернате

В одном из санаториев. Здесь остались только его сотрудники

В одном из санаториев. Здесь остались только его сотрудники

Учителя благодарили нас за то, что мы дарим им надежду и моральную поддержку. Несмотря на то, что мы не ставили целью сделать широкую документацию путешествия, мы все же фотографировали учителей и пустоту школ, в которых были установлены наши инсталляции. Педагоги в пустоте с розовой надеждой, - так они сами называли наши скульптуры. В отличие от моего предыдущего проекта, связанного с декоммунизацией, когда я заполнял пыльное прошлое разрушенных памятников, то в этот раз психологический вакуум помещений мне закрыть не удавалось. Однако мои инсталляции, как тогда на Майдане, смотрели сверху вниз. И это было символично. Все ждут того дня, когда эти помещения будущего снова заполнятся детской жизнью. Мирной жизнью. Об этом нам говорили все, с кем мы общались. В некоторых интернатах на западе страны, откуда были эвакуированы дети, например, в Великий Бычков, сегодня живут 250 беженцев, пользуясь одним туалетом…

- И последний вопрос: когда вы уезжали из Украины, то какое у вас было чувство - вернется ли туда мир, и скоро ли?

- Перед нашим интервью я обзвонил своих друзей и родственников в Украине - в Харькове, Изюме, Лозовой, где прямо сейчас идут обстрелы и взрываются ракеты, чтобы узнать, живы ли они, как у них дела и что они думают о войне. Я записал их мысли и пожелания, чтобы использовать голоса людей в этом интервью. Одно из главных их пожеланий - искать виноватых не только в России, хотя понятное дело - Россия не скоро смоет свою вину перед украинским народом. Ее необходимо после войны привлечь к ответственности перед международным судом. Украинцы - народ объективный, и у них есть вопросы, например, к украинским олигархам, которые тоже несут ответственность за то, что сейчас происходит. Они не могут просто так откупиться от смертей сотен и тысяч украинцев. Это касается Ахметова, Жеваго, Коломойского, Боголюбова, Порошенко, Пинчука. Кстати, последний на Биеннале в Венеции организовал выставку, которую назвал "борьбой за свободу". Из уст олигархов это звучит по меньшей мере странно. Все они принимали активное участие в "распиле" Украины и сейчас, когда они говорят, что нужно бороться за свободу, то не понимают, что украинцев не обманешь. Бороться за чью свободу - за их свободу, за их уделы, за их миллиарды? 

Учительница в классе без учеников

Учительница в классе без учеников

Они бросили украинцев в топку войны, как дрова. И это ужасно. Они все скопом вылетели на своих частных самолетах из Украины на Запад. Все их дети живут в благополучных странах, никто из них не пошел добровольцем с оружием в руках защищать свою родину. Но все они говорят, сидя на диванах, что нужно сражаться за свободу и демократию. Это я передаю вам мнения людей оттуда - из Харькова и с востока Украины. Именно оттуда спрашивают, что будет с этим олигархами после войны? Второе пожелание людей - поменьше популизма. Именно популизм зашкаливает в средствах массовой информации в Украине - он звучит по телевидению, радио, из каждого утюга. Народ не обманешь. Внутренний популизм отчасти дискредитирует нынешнюю власть в Украине. Те, с кем я говорил, считают, что уже сегодня необходимо думать о том, что будет после войны и расставить приоритеты. В первую очередь необходимо решить проблемы с образованием, система образования должна быть выведена на мировой уровень. Это касается и медицины. За последние десятилетия медицина была практически разрушена. Моя двоюродная сестра работает всю свою жизнь в больнице под Изюмом, она акушерка, принимает роды. Они там сейчас работают на износ. Сейчас они принимают и лечат раненых. Система здравоохранения находится в полном упадке. Медики просто жертвуют собой, падая без сил в операционных, спасая жизни людей. 

Кроме того, украинцы требуют полноценной и настоящей люстрации судейского корпуса. Украинские судьи должны быть люстрированы не на бумаге. Народ ждет деолигархизации и готов к демаскулинизации. Без этого страна не может стать демократической, доброй и свободной. Я верю в то, что Украина выстоит перед российской агрессией, иначе и быть не может. Народ консолидирован, люди помогают друг другу как никогда, и они достойны счастливого будущего.

Смотрите также:

Контекст

Аудио- и видеофайлы по теме