Эвакуация из Мариуполя в Россию: как происходит фильтрация | Украина и украинцы: взгляд из Европы | DW | 23.04.2022

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Украина

Эвакуация из Мариуполя в Россию: как происходит фильтрация

Страх, унижение, бесправие - так описывают свой опыт жители Мариуполя, которые эвакуировались из города и прошли процесс фильтрации, устроенный оккупационными войсками. DW записала их монологи.

Разрушенные многоквартирные дома в Мариуполе

Разрушенный Мариуполь

С первых дней полномасштабной войны России против Украины припортовый город Мариуполь оказался в окружении российских войск. Из-за постоянных обстрелов тысячи мариупольцев вынуждены были прятаться в укрытиях и подвалах. По словам президента Украины Владимира Зеленского, в настоящее время инфраструктура города разрушена примерно на 95 процентов. DW удалось связаться с тремя жителями Мариуполя, которые не знакомы между собой, но разделили одну судьбу: им удалось покинуть город, а затем пройти так называемые фильтрационные лагеря, организованные российскими военными.

"Пиши, что тебе диктуют, и не задавай лишних вопросов"

31-летний Дмитрий* вместе с женой и грудным ребенком уехал из Мариуполя 21 марта.

"Мы прожили под обстрелами почти месяц - с 24 февраля по 21 марта. В первые дни исчезла связь, поэтому вообще не было информации. С 8 марта мы жили уже в подвале. Приблизительно 15 марта в нашем доме появились вражеские военные - сначала славянской внешности, а через несколько дней чеченцы, занявшие все квартиры в доме.

Чеченские боевики в Мариуполе

Чеченские боевики в Мариуполе

Именно чеченцы сообщили, что можно эвакуироваться в так называемую "ДНР". Но эвакуация была специфична: люди бежали под обстрелами, кто-то падал, был абсолютный хаос. Далее, когда выбежали из-под обстрелов, шли пешком примерно восемь километров к блокпосту "ДНР". После четырех часов ожидания в очереди наконец-то прошли, как я потом понял, легкий контроль: мужчин раздевали по пояс, проверяли документы и вещи.

Потом нас автобусом доставили в Новоазовск, где поселили в школу. Там мы почувствовали более-менее хорошее отношение от учителей и волонтеров, которые оказывали медицинскую помощь и кормили. Спали на матрацах на полу - условия не супер, но после жизни в подвале немного отдохнули. На третий день пребывания в школе всех принудительно планировали везти куда-то на фильтрацию и потом в Россию, чего мы точно не хотели. Выяснилось, что в Россию можно не уехать, если в Новоазовске есть где жить. Благодаря волонтерам в школе нашли пожилую женщину, которая написала заявление и забрала нас к себе.

Но нам сообщили, что все равно нужно прийти в школу, откуда автобус должен был доставить нас в Донецк на фильтрацию. У них очень большие проблемы с организацией - мы ходили в школу три раза, но автобус ни разу не приехал. Позже мы просто перестали ходить и начали искать варианты, как можно эту фильтрацию пройти самостоятельно. Через две недели знакомые сказали, что это можно сделать в селе Безымянное.

Фильтрация проходила в трех палатках. Когда я вошел в первую, мне сразу бросился в глаза избитый парень, сидевший у стены. Не знаю, кто он и почему там сидел. Может, так хотели запугать.

Военный сказал мне раздеться до трусов - осматривали наличие татуировок и следов от оружия. Затем забрали телефон, на котором смотрели все мои переписки, контакты, фото. Параллельно задавали вопрос: "Где жил, работал? Есть ли знакомые из полка "Азов"? Как отношусь к политике России и Украины?" Я отвечал, что нейтрально отношусь к политике. Также спрашивали, почему мы восемь лет бомбили Донецк. Я говорил, что не знаю и не смотрю телевизор.

Во второй палатке у меня также взяли телефон, который подключили к какому-то оборудованию. Также я подходил к разным столикам, где брали отпечатки пальцев и фотографировали.

Наиболее неприятный был последний этап, в третьей палатке. Я сел к военному, который сказал писать заявление согласно образцу. Там говорилось, что я ознакомлен с какой-то статьей конституции так называемой "ДНР". На вопрос о содержании этой статьи мне сказали: "Пиши, что тебе диктуют, и не задавай лишних вопросов". Затем военный спрашивал о месте работы, об отношении к России, знакомствах среди украинских военных. Ответы на них я записывал в заявлении.

Все прошло спокойно, возможно потому, что я отвечал "правильно". Ведь я слышал крики и оскорбления в адрес мужчин, которые спрашивали, зачем Россия пришла, разрушив их дом и жизнь. У меня было такое же мнение, но я понимал, что не стоит об этом говорить. Было ощущение, что они считают нас виновными в чем-то.

Когда я все написал, дали бумажку, подтверждающую прохождение фильтрации. С этой бумажкой я мог находиться на территории так называемой "ДНР" и заезжать в Россию.

Листок бумаги, удостоверяющий прохождение российской фильтрации

Листок бумаги, удостоверяющий прохождение российской фильтрации

Впоследствии мы нашли частного перевозчика, который был готов из Донецка довезти нас в Польшу через Россию. На российской границе было еще жестче, чем на фильтрации. Россияне нас долго допрашивали и еще более тщательно проверяли телефон - каждый чат в мессенджерах, все контакты. Они предупредили, что нужно на вопрос отвечать правду, потому что в противном случае "будут совсем по-другому общаться". Также я видел на стенде брошюру с надписью: "Дальний Восток России ждет тебя". Я слышал от людей, что предлагают поехать туда, дают 10 тысяч рублей и какую-то работу. Лично мне не предлагали, наверное, потому, что я якобы ехал к знакомым. Перевозчик четко предупредил - при въезде в Россию нужно говорить, что едем в Москву, а также найти знакомых, адрес и номер которых можно было бы сообщить пограничникам. Действительно, россияне звонили по этому номеру и спрашивали, ждут ли там нас.

В конце концов мы пересекли российско-латвийскую границу и выдохнули. Сейчас мы в Польше и планируем отправиться в Австрию к знакомым. Будем наблюдать за ситуацией и надеемся вернуться в Украину.

"Я очень испугалась, ведь думала, что меня уже не выпустят"

Анна уехала из Мариуполя 24 марта вместе с мужем и ребенком.

Мы понимали, что нужно выезжать, потому что на улицах много трупов, и начинает теплеть, что чревато санитарными проблемами. Посидев в подвале без связи, 24 марта мы решили, что нужно идти спрашивать, как выбраться. Встретили солдата с белой повязкой, который сказал, где место эвакуации. Мы пришли туда, нас забрал автобус, который довез в Володарск. Впоследствии другой автобус привез в Донецк, где нас поселили в школу. Там дали матрас и кормили три раза в день. В этой же школе проходила фильтрация. Моему мужу приказали раздеться, чтобы посмотреть, есть ли татуировки и следы от оружия. Также спрашивали о месте работы, "пропагандирует ли он антироссийский режим".

Впоследствии пригласили меня. Спрашивали, имеет ли директор моего телеканала (Анна работала журналисткой. - Ред.) проукраинские взгляды и ведет ли он "русофобные совещания", заставляя говорить о России плохо. Также у меня попросили номера всех, кто со мной работает, спрашивали о моей политической позиции, на каком языке я вела программы и на каком языке говорили мои гости. В целом они общались со мной вежливо.

Когда я уже где-то час ехала на автобусе в сторону российской границы, эти же военные догнали и попросили меня выйти. Я очень испугалась, думала, что меня уже не выпустят. Они сказали, что не успели задать еще несколько вопросов, в частности, о моих знакомых. В конце концов они скопировали все мои контакты и отпустили. На российской границе у меня ничего не спрашивали, но мужчин проверяли на наличие татуировок.

От границы другой автобус отвез нас в Таганрог, где нам сказали, что можем ехать, куда хотим, если есть где жить. Если нет, то можно бесплатно доехать в Пензу, где нас обещали куда-то поселить. Мы планировали ехать к родственникам в российский город Улан-Удэ, чтобы подождать других родственников, еще не эвакуировавшихся из Мариуполя. Но потом планы изменились: моему мужу срочно нужны были лекарства, которых в России не было, и мы уехали в Европу.

"Во мне родилась ненависть, от которой даже стыдно"

Варвара больше месяца прожила под обстрелами в Мариуполе. Вместе с мужем они покинули город 25 марта.

В мои 67 лет у меня ничего не осталось. Мы с мужем 40 лет наживали имущество, чтобы обеспечить достойную старость. Теперь ничего нет.

25 марта возле нашего дома, где мы прятались в бомбоубежище, появились российские солдаты, сказавшие: "Это зачистка, если через десять минут вы не выйдете, то мы бросим гранату и взорвем вас". Кто-то из людей падал на колени и просил их этого не делать. В конце концов все вышли, и солдаты сказали нам идти в церковь. Там люди в военной форме посмотрели наши паспорта и погнали в село Бердянское. Здесь женщин не проверяли, в то время как у мужчин осматривали плечи, руки, ноги и спину. Потом запихали нас в автобус, было очень тесно. При этом кричали, чтобы мы заходили быстрее, потому что якобы Украина сейчас будет всех обстреливать.

Привезли в село Безыменное и поселили в школе, где мы поели и поспали на полу. Утром автобусом отвезли в город Торез, где нас в очередной раз унизили - взяли отпечатки пальцев, мерили рост, делали копии паспорта, проверяли телефоны. Это продолжалось довольно долго и было страшно, потому что все с оружием, а мы не понимали, зачем нас сюда привезли.

Затем отвезли в полицейский участок, где меня допрашивали несколько человек. Вопросы задавали по месту работы и проживания, а также спросили, где планирую жить. Я сказала, что буду жить в Украине. Они на эту фразу начали хмыкать и смеяться, заявив: "Такой страны не будет".

Как я впоследствии узнала от других людей, если изъявляешь желание жить в России, дают написать заявление и после этого десять тысяч рублей. Но есть требование в течение десяти лет не уезжать из России.

После прохождения этой фильтрации нам выдали какую-то бумажку и сказали, что сейчас приедут автобусы и отвезут нас в Ростов. Но мы подошли к старшему, который там был, и начали плакать, что не хотим в Россию, потому что якобы любим так называемую "ДНР". Нам нужно было поехать в Безымянное, где был наш племянник, ехавший из Мариуполя на своей машине и стоявший в очереди на фильтрацию.

Нашли местного шахтера, который согласился за деньги отвезти нас. По дороге он рассказывал, что скоро все будет отлично: в августе заработает "Азовсталь", будет прямая дорога в Одессу. Но я хочу сказать - живут там люди так плохо, что представить сложно. Я спрашивала этого шахтера, что в Торезе за восемь лет было построено. Он сказал: "Два километра дороги и отремонтировали крышу в каком-то доме".

Потом мы встретились с племянником и доехали до российской границы. Там тоже отношение было не очень - долго держали на границе, а пограничники ходили-бездельничали. Потом снова проверяли документы, вещи, сумму денег.

Пройдя границу, мы уехали в Ростов, где нас встретили волонтеры, благодаря которым мы смогли помыться, постричься, переодеться. Также попросили их купить билеты в Беларусь, чтобы попасть в Украину. Но оказалось, что на этом поезде могут ездить только граждане Беларуси и России, и проводник сказал, что высадит нас на границе. Я пошла к начальнику поезда просить не делать этого. В конце концов он позвонил пограничнику, который спросил, сколько нам лет. Думаю, нам очень повезло, что мы старые, ведь нам разрешили ехать. В Минске нас встретили знакомые и отвезли на украинскую границу.

Не укладывается в голове, как можно то, что сделала Россия, понять, простить и забыть. До войны я была лояльна России, но теперь во мне родилась ненависть, от которой мне даже стыдно. В Мариуполе погибла 88-летняя сестра моего мужа. Она говорила, что даже немцы не обстреливали так во Вторую мировую войну.

*Имена изменены из соображений безопасности.

Смотрите также:

Смотреть видео 57:14

Битва за Мариуполь: что задумал Путин и почему остановил Шойгу и Кадырова. DW Новости (21.04.2022)

Аудио- и видеофайлы по теме