К чему привела вторая чеченская война | Политика и общество: анализ событий в Европе, России, мире | DW | 06.08.2002

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Политика

К чему привела вторая чеченская война

Три года назад, в ночь с 6-го на 7-е августа 1999 года, отряд чеченских боевиков численностью до полутора тысяч человек под командованием Басаева и Хаттаба вторгся на территорию Дагестана.

Ни о какой победе над боевиками речь идти пока не может.

Ни о какой победе над боевиками речь идти пока не может.

Это вторжение положило начало широкомасштабным военным действиям, которые вылились в так называемую контртеррористическую операцию, продолжающуюся по сей день на территории Чечни.

Формально о завершении второй чеченской войны российские власти объявили ещё весной 2000 года, однако в республике по-прежнему находятся по официальным данным - 95 тысяч, по оценке независимых экспертов - до 200 тысяч военнослужащих федеральных сил. И ни о какой победе над боевиками речь идти пока не может. Свидетельство тому – продолжающиеся потери в живой силе, не говоря уже о технике. Вот и во вторник в Шатойском районе на фугасе подорвался грузовик с военнослужащими: 11 солдат погибли, 7 получили тяжёлые ранения. По официальным данным, – опубликованным, правда, уже некоторое время назад, – за вторую чеченскую кампанию потери федеральных сил составили 4249 военнослужащих; Комитет солдатских матерей называет другую цифру – более 10 тысяч. Федеральное командование говорит о том, что уничтожено свыше 13,5 тысяч боевиков; независимые эксперты считают, что потери среди чеченцев гораздо выше, причём многие из погибших никогда и оружия в руках не держали.

Позиция Запада ошибочна

Наш московский корреспондент Анатолий Даценко встретился с видным российским правозащитником Сергеем Адамовичем Ковалёвым и взял у него интервью. Вот что говорит Ковалёв о сегодняшнем положении в Чечне и отношении к этой проблеме Запада.

"Ситуация в Чечне на самом деле ужасна. И ответственность за это в значительной мере несёт Запад. Потому что благодаря ухищрениям наших дипломатов и политиканов произошло следующее: нащупан стиль общения западных критиков и российских "официальных миротворцев", людей типа Дмитрия Рогозина. Те и другие говорят: "Да, к сожалению, на чеченской территории всё ещё происходят заведомые нарушения прав человека, иногда даже носящие массовый характер, хотя это, конечно, и никакая не гуманитарная катастрофа". А дальше они опять-таки с трогательным единодушием говорят: "Но посмотрите, какой – постепенно – достигнут прогресс! Смотрите, в Чечне действуют суды. Смотрите, заведено столько-то сот уголовных дел на федеральных военнослужащих. И положение беженцев, как бы оно ни было тяжело, с каждым днём улучшается!". И это очень удобная позиция – и для тех, и для других".

Путин "в плену" у силовиков

Между тем, по данным Международной Хельсинской Федерации по правам человека, российские солдаты убивают ежемесячно от 50-ти до 80-ти чеченских мужчин. По словам Арона Роудса (Aaron Rhodes), исполнительного директора Федерации, за последние месяцы ситуация ещё обострилась и уже граничит с геноцидом. Сергей Ковалёв говорит:

"Мне всё же очень не хочется верить, что в решениях высшей администрации России присутствует сознательный геноцид. Я думаю, что это, скорее всего, не намерение проредить мужское население Чечни, а намерение навязать силой послушание, благонадёжность и всё что полагается. И в этом смысле такие запредельные – или "беспредельные", если пользоваться лагерной терминологией, – действия федеральных войск и федеральных чиновников в Чечне – это не следование инструкции и заранее положенному плану. Думаю, что в этом смысле из Кремля их никто не организует. Думаю, что Кремль цинично согласился с тем, что иначе не получится. Других исполнителей того, что хочет Кремль в Чечне – насилия, жесткой руки, – других исполнителей не найдёшь. Здесь нужны палачи так уж палачи! Это, по-моему, одно обстоятельство. Второе: я думаю, что администрация Путина, сам он, во всяком случае, отчётливо понимают, что на Северном Кавказе они в тупике. Что надо искать выход, не сводящийся к зачисткам, не сводящийся к разнузданному насилию. Но Путин, в некотором смысле, в плену у силовиков. Более надёжной опоры у него нет. А этим ребятам выгодно воевать в Чечне – выгодно потому, что звёзды падают на плечи, выгодно потому, что чины растут, выгодно потому, что только в Чечне военные получают зарплату, а не то нищенское пособие, которое они получают до сих пор здесь. Ну и, наконец, выгодно потому, что там есть чем поживиться. Никто не в силах, а потому и не пытается прекратить там мародёрство. Сотни возбуждённых уголовных дел – это миф, не имеющий никакого значения. Бывают редкие исключения в виде Буданова. А в массе своей они там никого не боятся! Это и есть, по-моему, главный тормоз к тому, чтобы в Чечне начались какие-то реальные шаги к разрешению безвыходной ситуации. Я думаю, что сам Путин хотел бы этого, но он не может себе позволить вступить в переговоры с Масхадовым. Он хотел бы, чтобы война поскорее закончилась. А как она может кончиться? Это же партизанская война! Партизанская война не кончается вообще: она то затухает, то вспыхивает, то почти угасает, но всегда тлеет".

Рану нужно лечить

Я связался по телефону с политологом Клаусом Зегберсом (Klaus Segbers), профессором Института Восточной Европы при Свободном университете Берлина, и спросил его, как продолжающаяся война в Чечне влияет на ситуацию в России в целом.

"Мне кажется, что в последние месяцы – или даже в последний год – эта война уже не оказывает такого сильного влияния на российское общество, как во время первой или даже в начале второй чеченской войны. На то есть несколько причин. На частном, семейном уровне этот конфликт по-прежнему осуждается теми, чьи сыновья могут быть призваны на воинскую службу и отправлены в зону боевых действий. С другой стороны, сама идея о необходимости борьбы с терроризмом и сепаратизмом в целом пользуется поддержкой в обществе. А поскольку рейтинг президента Путина весьма высок, то чеченский вопрос вряд ли выльется в некий кризис. Однако это не может заставить забыть о том, что на Северном Кавказе по-прежнему кровоточит глубокая рана, и она нуждается в лечении. Но я не вижу пока сколько-нибудь приемлемой концепции решения этой проблемы – ни у России, ни у стран Запада".

В контексте глобальной борьбы с терроризмом

Как война в Чечне повлияла на его позицию в отношении России?

"Если проанализировать ситуацию трезво и непредвзято, то я думаю, что во взаимоотношениях между Россией и странами Запада на стол выкладываются далеко не все карты. С одной стороны, западные правительства, Европарламент, ОБСЕ, а также правозащитные организации и средства массовой информации не устают критиковать массовое и часто ничем не оправданное применение насилия со стороны российской армии. Речь, в частности, идёт и о военных преступлениях, в том числе против мирного населения. С другой стороны, я не знаю ни одного западного правительства, которое было бы готово поставить под вопрос целостность Российской Федерации, официально заявив о необходимости предоставлении Чечне полной независимости. И это напрямую связано с внутренней политикой стран Запада. Ведь и в Западной Европе, как известно, существуют подобные конфликтные ситуации – будь то, скажем, в Стране басков, или на Корсике, или в некоторых других регионах. И поэтому в западноевропейских столицах никто не говорит об отделении каких бы то ни было северокавказских территорий от Российской Федерации. Ну и, наконец, третий фактор состоит в том, что после 11 сентября, после терактов в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании, Россия весьма умело смогла интегрировать свой собственный конфликт с чеченцами в контекст глобальной борьбы с терроризмом. С тех пор эта тема, хоть и всплывает иногда в ходе переговоров западных политиков с российскими, отодвинулась на задний план".

Запад должен сделать выбор

Российские правозащитники резко критикуют оппортунизм стран Запада, неготовность вмешаться и положить конец массовым нарушения прав человека в Чечне. Как я понимаю, эта критика в значительной мере справедлива?

"Я бы сказал, она справедлива отчасти. Она справедлива, и даже более чем справедлива, когда касается нарушений прав человека с обеих сторон, не только со стороны российских войск, но и со стороны чеченских боевиков. Ведь ни для кого не секрет, что эти бандформирования уже не первый год занимаются систематическим похищением людей ради выкупа, превратив это в доходный бизнес. Понятно, что это не имеет ничего общего с цивилизованными нормами и правами человека. Такие нарушения должны осуждаться самым решительным образом. В то же время страны Запада стоят перед очень нелёгким выбором: с одной стороны, они придают большое значение стабилизации процесса реформ, с другой, неустанно подчёркивают, ссылаясь на свои общественные стандарты, что все такого рода конфликты должны решаться цивилизованным, мирным путём, а с третьей стороны, как я уже сказал, у многих западных стран имеются собственные проблемы аналогичного характера, так что от них бессмысленно ждать каких-то внешнеполитических заявлений, которые противоречили бы их внутриполитическим интересам. Поэтому Запад лавирует, что вполне понятно, а российские правозащитники его критикуют, что тоже вполне понятно".

Таково мнение политолога Клауса Зегберса, профессора Института Восточной Европы при Свободном университете Берлина. А в заключение – краткая оценка перспектив развития России, какими они видятся Сергею Ковалёву:

"Что происходит в стране? Страна постепенно пятится назад – в тот самый Советский Союз, в те самые советские реалии, о которых она так тоскует в последнее время".

Владимир Фрадкин, НЕМЕЦКАЯ ВОЛНА