Зачем Китаю "вечная дружба" с Таджикистаном?

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон с 11 по 14 мая 2026 года посетил с государственным визитом Китай по приглашению председателя КНР Си Цзиньпина. По итогам переговоров главы государств подписали 31 документ о сотрудничестве. В их числе - совместное заявление об углублении отношений и договор о вечной дружбе и добрососедстве между двумя государствами. Его главный девиз: "Друзья навеки, враги никогда". 

DW побеседовала с экспертами о таджикско-китайских отношениях и растущем влиянии КНР в Центральной Азии.

Особенности таджикско-китайских отношений

Отвечая на вопрос о таджикско-китайских отношениях, политолог и специалист по международным отношениям Мухаммад Шамсуддинов выделяет несколько факторов, которые, по его словам, "углубляют и укрепляют" сотрудничество двух стран. Во-первых, Китай не вмешивается во внутренние дела Таджикистана и инвестирует независимо от политического устройства.

Во-вторых, КНР активно вкладывает средства в таджикскую экономику, хотя она значительно уступает по масштабам казахской и узбекской экономикам и не обладает таким ресурсным потенциалом, как у Казахстана и Туркменистана. При этом Шамсуддинов считает, что особенность китайской стратегии в Центральной Азии в ее комплексном подходе: к примеру, в отличие от США, которые уделяют основное внимание крупным странам региона - Казахстану и Узбекистану, Китай рассматривает в рамках своей политики все пять государств.

Еще одним важным фактором двусторонних отношений эксперт называет то, что инвестиции КНР способствуют решению инфраструктурных проблем Таджикистана. По его мнению, совокупно эти факторы делают Китай не только привлекательным, но и "жизненно важным партнером". Он напоминает, что еще в 2017 году Китай стал главным инвестором республики, а в прошлом году - ее главным торговым партнером, обогнав в обоих случаях Россию. В настоящее время в стране работают более 700 компаний с китайским капиталом.

Партнерство в долгосрочной перспективе?

Что касается нынешнего визита Рахмона в КНР, договор о вечной дружбе и добрососедстве отражает намерение сторон развивать стратегическое партнерство в долгосрочной перспективе, говорит собеседник. Среди прочего, эксперт обращает внимание на соглашение об инвестициях на сумму 8 миллиардов долларов США, что для Таджикистана является чрезвычайно крупным объемом инвестиций. Для сравнения политолог напоминает, что в ходе визита в Вашингтон в 2025 году, было подписано соглашение на сумму чуть более 3 миллиардов долларов.

Шамсуддинов также отмечает, что в рамках визита Рахмона состоялись встречи с представителями IT-сектора. По его мнению, поскольку Таджикистан сегодня стремится развивать свой технологический сектор, партнерство с КНР в этом вопросе становится одним из приоритетных направлений в инновационной сфере. Кроме того, аналитик подчеркивает, что хотя лидирующую роль в сфере образования по-прежнему сохраняет Россия, Китай укрепляет свои позиции и в этой области, в тех же инновационных направлениях.

Вопрос безопасности и фактор Афганистана

Вместе с тем собеседник DW отмечает, что одним из важных направлений взаимодействия двух стран остается региональная безопасность, о которой также шла речь на встрече глав государств. По его словам, прошлогодние нападения проникших с территории Афганистана боевиков на китайские заводы и граждан КНР в Таджикистане показали, насколько важны вопросы безопасности на таджикско-афганской границе. Это имеет значение как для защиты инвестиций Китая в Центральной Азии, так и для безопасности самого Китая.

"Ситуация в Афганистане сильно осложнилась. За последний год выросло противодействие и сопротивление талибам. В афганской провинции Бадахшан фактически одно за другим происходят восстания против талибов", - отмечает в беседе с DW политолог и независимый аналитик Парвиз Муллоджанов.

На этом фоне вопросы региональной безопасности требуют обсуждения с Китаем. При этом аналитик подчеркивает, что Таджикистан не стоит рассматривать отдельно от остальных государств региона, хотя для Китая он имеет особое значение из-за общей границы с Афганистаном.

Эксперт обращает внимание на то, что в ходе обсуждения вопросов региональной безопасности было подписано 28 соглашений на 647 миллионов долларов, но это лишь одна часть переговоров. Тогда как в закрытом формате, вероятно, обсуждались основные тенденции и возможный пересмотр отношения Китая к региону. По его мнению, нынешний визит в этом смысле неординарный, так как геополитическая ситуация меняется, а вместе с ней трансформируются и геополитические подходы. Поэтому крупные и региональные игроки пересматривают свои позиции и заново обсуждают вопросы, которые ранее считались уже согласованными.

"Китай переосмысливает роль Центральной Азии"

Парвиз Муллоджанов отмечает, что это 22-й визит президента Таджикистана в Китай. "С одной стороны, это продолжение процесса, который почти 20 лет идет по нарастающей. С другой, отражение новых условий и изменений в геополитическом пространстве как в регионе, так и на глобальном уровне. Такие факторы, как война в Украине, война в Иране, глобальное противостояние между США и Китаем, отражаются и на взаимоотношениях государств... Здесь мы видим, что Китай переосмысливает роль Центральной Азии в свете этих изменений", - поясняет он.

По его словам, раньше Центральная Азия рассматривалась только как источник минеральных ресурсов и территория для прохождения транспортных путей из Китая в Европу. Но, вполне возможно, что для обхода санкций со стороны США КНР будет использовать Центральную Азию по аналогии с Вьетнамом и странами Юго-Восточной Азии, куда уже перенесена часть китайского производства. Аналитик не исключает, что некоторые производства могут быть перенесены и в Центральную Азию.

Впрочем, политолог подчеркивает, что это только начало подобных разговоров: фактически в этом направлении еще ничего не сделано. Но даже если новый подход будет развиваться, здесь тоже есть свои противоречия. Ведь китайские компании привозят свои трудовые ресурсы, в то время, как внутри региона есть свои - особенно в Узбекистане, Таджикистане и Кыргызстане. Многое зависит от позиции местных правительств, насколько они смогут проявить свою политическую волю, чтобы получить больше пользы, замечает Муллоджанов.

Риск зависимости от Китая

Между тем эксперт признает, что в странах Центральной Азии на уровне общественного мнения всегда существовали опасения, связанные с ростом влияния Китая. Поэтому подобные настроения можно считать устойчивыми и присутствующими на разных уровнях.

В то же время, по его словам, страны региона стремятся диверсифицировать свою зависимость от внешних влияний, включая экономическую, в том числе от Китая. Как отмечает эксперт, любая зависимость означает снижение самостоятельности в принятии решений, ведь в таких условиях учитываются больше интересы влиятельного внешнего игрока, чем национальные. Поэтому подобный сценарий является нежелательным для любых государств - независимо от того, кто этот внешний игрок - Россия, Китай и т.д. В этом контексте экономическая зависимость может со временем перерасти в политическую, заключает собеседник.