″Раковый корпус″ в Потсдаме: лучше Солженицына? | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 24.04.2012

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

"Раковый корпус" в Потсдаме: лучше Солженицына?

В Германии поставили "Раковый корпус", который, кстати, впервые был опубликован именно в ФРГ, в далеком 1968 году. Инсценировка сделана с большим уважением к тексту Солженицына.

Сцена из спектакля ''Раковый корпус''

Сцена из спектакля ''Раковый корпус''

У потсдамского театра Hans Otto Theater, который сейчас носит имя актера Ханса Отто (Hans Otto), коммуниста, убитого нацистами в 1933 году, очень давние традиции. Его предшественником был открытый более 300 лет назад "для развлечения местных жителей" королевский театр, в котором ставили музыкальные спектакли. Сейчас в Потсдаме решились на инсценировку "Ракового корпуса" Александра Исаевича Солженицына - произведения, которое, кстати, впервые было опубликовано именно в Германии, в далеком 1968 году, за два с лишним десятилетия до публикации романа на родине писателя.

Сцена из спектакля

Сцена из спектакля

Амбициозность замысла потсдамского театра уже сама по себе заслуживает уважения. Дело не только в том, что главное в "Раковом корпусе" - это борьба с болезнью и смертью, что требует от постановщиков и актеров особенного такта и чувства меры. Не менее трудны для сценической интерпретации стиль и форма романа (сам автор, кстати, часто называл его повестью), его полифонический характер. Прибавьте к этому несколько дидактически выписанные диалоги о смысле жизни, "плакатные" политические и идеологические дискуссии - и вы поймете, что перед театром стояла трудная задача.

С почтением к оригиналу

Идеально решить ее не удалось. Слишком много поучительных сентенций, слишком жирной красной нитью проходит через весь спектакль солженицынский императив: "Коммунизм - это раковая опухоль". Так ли уж необходима эта политинформация "наоборот", уместная во второй половине 60-х годов, когда писался роман, и странно звучащая сегодня, спустя два десятилетия после краха "соцлагеря"?

Автор сценического варианта "Ракового корпуса" Джон фон Дюффель (John von Düffel) и режиссер Тобиас Веллемайер (Tobias Wellemeyer) очень почтительно отнеслись к тексту Солженицына. Может быть, даже излишне почтительно. На сцене - полтора десятка персонажей, что для современного немецкого драматического театра - нечастое явление. Но опять-таки: авторы спектакля хотели, чтобы инсценировка максимально отражала замысел Солженицына, в данном случае - представить широкую панораму советского общества в первые годы после смерти Сталина. Страшный 13-й - раковый - корпус больницы собрал и обезличил, вырвав из привычной обстановки, людей самых разных возрастов, социальных слоев, мировоззрений, жизненного опыта.

Александр Солженицын

Александр Солженицын

Сцена производит жутковатое впечатление: пролет лестницы, покрашенный в неопределено-казарменный цвет, круглые стеклянные светильники, больничные кровати, которые в течение всего спектакля постоянно передвигают с места на место, красная цифра "13" наверху... И тяжелобольные: потерявшие надежду на выздоровление, жалкие и жалующиеся... Для создания соответствующей атмосферы этого было бы вполне достаточно, но постановщик добавляет мрачных красок: одного из пациентов рвет, другой не знает, куда деть свой анализ мочи. И все это сопровождается "волнительной" музыкой.

Мрачный натурализм

Веллемайер перебарщивает с натуралистическими деталями. Попытки несколько снизить этот натурализм и некоторую прямолинейность диалогов с помощью лирических или, точнее, поэтических отступлений не всегда удачны: реальность оказывается сильнее. Так что и без Сталина, появляющегося на сцене в виде истерзанного Иисуса, и без символической фигуры неопределенного пола со свечами, и без дымовых эффектов, наверное, можно было бы обойтись, как, впрочем, и без церковных хоралов или залихватского псевдоодесского бита.

Сцена из спектакля

Сцена из спектакля

Надо, однако, заметить, что упомянутые прямолинейные диалоги, напоминающие обмен лозунгами, - это почти дословный Солженицын. Роман "Раковый корпус", как часто замечают критики, грешит риторической дидактикой. И тут надо отдать должное театру, причем как театру вообще, так и потсдамскому в частности. Текст Солженицына играют актеры - живые люди. И поэтому "литературщина" уходит, морализаторские сентенции обретают порой жизнь и страсть, которую писателю передать не удалось.

Великолепен актер Йон-Кааре Коппе (Jon-Kaare Koppe) в роли аппаратчика Русанова, не желающего верить в то, что у него рак, и уверяющего всех, что попал в больницу "для народа" случайно. Он предстает не монстром и не карикатурой, а человеком, который с поразительной энергией, искренностью и упорством не желает признавать очевидные факты, идет ли речь о раке горла или о сталинских преступлениях. Таких людей наверняка и вы встречали.

Немецкий финал

Второе действие спектакля, который идет больше трех часов, держится прежде всего на Вольфганге Фоглере (Wolfgang Vogler). Он играет Костоглотова - "альтер эго" Солженицына, ссыльного, с недоверием относящегося к традиционной медицине и к врачам, вообще к науке, излечившегося от рака и возвращающегося в ссылку (как это было в действительности с самим Солженицыным).

Спектакль кончается чуть ли не так же мрачно, как и начинался. Такой финал - вполне в духе постановки и, как кажется, понятнее немецкому зрителю. Солженицынское, очень русское морализаторство на тему "чем жив человек?" показалось бы немцам ложно-пафосным. Пессимизм оставшихся умирать в раковом корпусе они разделяют с бóльшим пониманием.

Устарел ли Солженицын? Ваше мнение: feedback.russian@dw.de