Образ государства: ″Иосиф Сталин″ под крестом | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 29.10.2015

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

Образ государства: "Иосиф Сталин" под крестом

Паровоз "Иосиф Сталин" осенен крестом, коммунисты напоминают сегодняшних исламистов, палачи Лубянки привычно истязают писателей - Франк Касторф поставил роман "Чевенгур" Платонова.

Сцена из спектакля

Сцена из спектакля

Большой съезд немецкой театральной критики в осеннем Штутгарте: Франк Касторф (Frank Castorf), один из самых крупных и радикальных "старых мастеров" немецкого театра, за долгие годы во главе берлинской "Фольксбюне" перепахавший Достоевского и Булгакова, Сорокина и Лимонова, добрался до Андрея Платонова!

Фигура этого писателя, заслуженно считающегося в Германии непереводимым (сам-то Касторф свободно читает и неплохо говорит по-русски), овеяна легендами. Начитанный немец видит в Платонове не столько прозаика, сколько странного мистика от коммунизма. Знают и о его трагической судьбе (впрочем, скорее нормальной для той эпохи). Не более.

Франк Касторф

Франк Касторф

Но не подумайте чего плохого: например, что Франк "Мистер Хаос" Касторф решил познакомить кого-то с советским писателем. Материал Платонова, история "второго пришествия для буржуев" в отдельно взятом мифическом Чевенгуре (то есть история уничтожения населения целого города в целях борьбы с эксплуататорами), показался Касторфу подходящим для воплощения собственных идей.

Хаос против консенсуса

На как всегда у Касторфа захламленной сцене, в сени привычных видеопроекций и рушащихся бараков ("Есть ветхие опушки у старых провинциальных городов", начинает свой роман Платонов), блестящая труппа штутгартских актеров разыгрывает пятичасовую импровизацию на тему "до основанья, а затем".

Текст Платонова звучит в почти полном объеме в режиме непрекращающейся истерики, чередуясь со сценами совокуплений однополых и разнополых существ по поводу и без, "забавными" сценками убийств и самоубийств и сваленными в кучу цитатами из разных источников (в частности, из описаний пыток на Лубянке Всеволода Мейерхольда и отчаянных писем Платонова к Горькому, в которых затравленный гений умоляет позволить ему "быть советским писателем"). Кляча Пролетарская Сила предстает в образе балерины, отплясывающей под раннего Шостаковича. Кончается дело примерно часовой, невероятно затянутой сценой смерти всего ансамбля в кукурузном поле.

Сцена из постановки Чевенгура в Штутгарте

Вот ты какая, Пролетарская Сила! Сцена из постановки "Чевенгура" в Штутгарте

Гигантская ветряная мельница на сцене напоминает о том, что товарищ Копенкин - коммунистический Дон Кихот, Саша Дванов, альтер эго Платонова, - его Санчо Панса, а Пролетсила - недокормленный Росинант. Примерно половина публики покинула зал до конца спектакля, как это бывает и на берлинских премьерах Касторфа, проклиная "этих старых леваков".

Страдания оставшихся искупают редкие жемчужины вечера: например, сцена заседания реввоенсовета освобожденного от буржуев (то есть от всех жителей) Чевенгура. Ансамблю удается сыграть такую безраздельную религиозно-идеологическую одержимость, что иным критикам вспомнились молодые исламисты дня сегодняшнего.

Выдающийся визуальный образ - паровоз "Иосиф Сталин" на авансцене, увенчанный куполом и крестом, из-под которого периодически валит дым (на заглавной фотографии, сценография Александра Денича). Никакими словами Касторф не смог бы более точно выразить свое отношение к российской государственности.

Касторф как Дон Кихот немецкого театра

Франк Касторф поведал, что хотел сделать не просто "очередной провальный спектакль". "У меня сложилось впечатление, что в нашем театральном мире не осталось места для индивидуальной ярости. Жаль, что мы все ищем консенсус, а не диссонанс, общее, а не различия. То есть: мы не хотим ничего нового, ничего "третьего". Или хотя бы новой постановки вопроса", - рассказал режиссер.

Одновременно этот спектакль можно рассматривать как окончательное расставание левака Касторфа с так называемыми "светлыми идеалами" его же собственной молодости - тенденция, которая наметилась уже в 2008 году в спектакле "Fuck off, America" (по мотивам Эдуарда Лимонова) на сцене все той же "Фольксбюне". Тогда Касторф буквально растер в порошок "Эдичку" с его критикой буржуазнейшего из обществ. Теперь досталось Платонову - правда, более ласково. Но и более трагично.