Насилие в России стало скрепой: юрист о спорах вокруг законопроекта | Россия и россияне: взгляд из Европы | DW | 21.10.2019

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Россия

Насилие в России стало скрепой: юрист о спорах вокруг законопроекта

Юрист и соавтор законопроекта о предотвращении домашнего насилия Алена Попова рассказала DW, как изменилась ситуация в России после декриминализации побоев и почему Госдума медлит с принятием закона.

В Госдуме 21 октября прошли парламентские слушания законопроекта о предотвращении домашнего насилия. Они были организованы Комитетом по контролю и регламенту и Комитетом по вопросам семьи, женщин и детей. Это уже не первая попытка законодательно утвердить меры по профилактике семейно-бытового насилия. В 2016 году законопроект не прошел даже первого чтения. О том, почему он встречает такое сопротивление в Думе, DW поговорила с Аленой Поповой, юристом и основателем движения "Стоп насилие", которая была одним из соавторов законопроекта. 

DW: Как вы оцениваете результаты сегодняшнего слушания?

Алена Попова: Как правильно сказала Екатерина Шульман из Совета по правам человека при президенте РФ (Владимир Путин приказом от 21 октября исключил Екатерину Шульман из состава Совета. - Ред), год назад было невозможно даже представить себе, что такие слушания будут активно проводиться. А вообще они показали две крайние позиции. Одна из них - наша, прогрессивная. Другая позиция - консервативная - заключается в том, что дескать в законодательстве всего достаточно и все новое только вредит. 

- Расскажите подробнее об этой позиции, кто ее высказывал? 

- Эта ультраконсервативная позиция заключается в том, что Уголовный кодекс РФ уже регулирует различные насильственные преступления, и поэтому "все у нас все хорошо, не выдумывайте цифры". Ее высказывали представители ультрахристианского движения "Сорок сороков" и другие патриотические организации. Но эта позиция никак не может быть рациональной, потому что на вопрос, читали ли те, кто ее придерживается, законопроект, они ответили - нет.

Алена Попова

Алена Попова

Не скажу, что слушания бесполезны. Наверное, это правильно - обсуждать. Хотя, конечно, я сегодня наблюдала просто какие-то крики и оскорбления. Когда я вышла выступать, я услышала все, что только можно в отношении своей внешности. У меня в ухе был наушник и мне стали кричать, что у меня там суфлер, что мне кто-то подсказывает текст. При этом это все очень громко, нарочито-специально, очень радикально.

- Вас это расстроило?

- Нет, потому что мы ожидали, что будет сопротивление. Мы понимаем, что насилие является действительно скрепой - оно одобряется, поощряется, за насилие силовикам, например, квартиры выдают.

Насилие называют "шлепками в семье". Сегодня выступала женщина-адвокат, которая говорит, что, когда рассказывают о криминализации насилия в семье, говорят ложь. Якобы насилие в семье не декриминализировано, а декриминализированы только шлепки и побои. По приказу Минздрава побои - это все, что не наносит вред здоровью - синяки, ссадины, кровоподтеки, или без следов (тут мы даже не знаем, есть ли повреждение внутренних органов и психики). Но расстраиваться невозможно. Потому что если будешь расстраиваться - дальше никуда не двинешься.

- Как изменилась ситуация с домашним насилием в российском обществе с 2017 года, когда декриминализировали побои? Количество побоев выросло или уменьшилось?

- Конечно, когда произошла декриминализация, показатели выросли. Раньше насильник понимал, что на него могут завести уголовное дело, пусть с трудом или с каким-то препятствиями. Сейчас насильник - это просто правонарушитель. За неправильную парковку машины он заплатит пять тысяч рублей. За побои он заплатит те же пять тысяч рублей. Многие жертвы нам рассказывают, что угрожают насильникам позвонить в полицию, а те им отвечают: "Звони, мне ничего не будет". Жертвы остались вообще незащищенными. Полиция выезжает только когда будет труп или нанесение тяжких телесных повреждений.

- Насколько сильны позиции депутатов, которые могли бы отменить декриминализацию побоев?

- Я думаю, что у всех сейчас позиции слабые: и у противников, и у сторонников. Поскольку самая сильная позиция - пусть будет, как есть. Нов декриминализации есть свой плюс, хоть и ужасный. Население начинает осознавать, что его никто не защищает, а в государственных органах есть люди, благодаря которым их защита тормозится.

- Как вам кажется, противостояние в Госдуме отражает позицию общественности или околоправительственных кругов?

- Думаю, что вполне. Борьба двух точек зрения отражает происходящее в обществе. Есть "прогрессивистская" точка зрения - что насилие недопустимо, что жертву надо защищать, а не насильника оправдывать, что профилактика насилия важна. А есть консервативная, которая считает, что надо сохранять семью, молчать, сор из избы не выносить, что женщина всегда сама виновата, а в семью нельзя вмешиваться.

У консерваторов больше ресурсов, этого нельзя отрицать. Среди тех, кто поддерживает консервативную позицию, много олигархов. Медиа гораздо чаще приглашают на их события, им оказывается финансовая поддержка. Плюс они постоянно обращаются к институтам церкви - РПЦ у нас уже практически заменяет государство. Я не скажу, что у прогрессивного класса или у консерваторов какое-то абсолютное большинство. Думаю, что мы примерно поровну.

- Давайте поговорим детальнее о законопроекте. Его текст пока официально нигде не опубликован, есть только пересказы в СМИ. Какие положения законопроекта вы считаете главными?

- Первое, это введение охранных ордеров, судебных и полицейских. Это важная профилактическая мера, которой раньше не было. Еще две важные новации - это определение домашнего насилия, которого тоже сейчас нет. Поэтому, когда речь заходит о домашнем насилии, всегда возникает вопрос, а что это, как его классифицировать. В законопроекте домашнее насилие определяется как экономическое, физическое, сексуальное и психологическое насилие. Это формулировка Всемирной организация здравоохранения (ВОЗ), не с потолка.

И третье - обвинения по домашнему насилию должны перейти от сферы частно-публичных к публичным обвинениям. Это значит, что вся мощь государства - не на стороне насильника, как это у нас сейчас принято, а на стороне жертвы. Например, сейчас по повторным побоям жертва должна прийти в суд и доказать, что она жертва, собрать доказательства, найти адвоката. А насильнику адвокат предоставляется за наши налоги.

- Защитный ордер предполагает, что насильнику будет запрещено приближаться к жертве ближе чем на определенное расстояние. Это вообще реально?

- Я думаю, что это не только реально, а просто необходимо. Введены охранные ордера (защитные предписания) в 127 странах мира, они действуют даже в Беларуси. Хотя там тоже нет закона, но есть ордера. Абсолютно понятно, что без охранных ордеров и запрета на приближение невозможно жертву никак защитить от преследования. Иначе насильник чувствует, что может безнаказанно приближаться к жертве. Есть инструменты, которые позволяют контролировать, начиная от браслетов, заканчивая просто звонками жертвы сотруднику полиции и сообщение, что она находится в опасности.

- Как вы оцениваете шансы законопроекта. Будет ли он рассмотрен и принят в Госдуме?

- Шансы очень высокие, практически стопроцентные. Вопрос только в том, в какой редакции он будет принят. Если оттуда уберут все, и оставят только физическое насилие, и охранные ордера впишут в Кодекс об административных правонарушениях - такой закон неприемлем. Мы, скорее, будем считать его вредным, чем полезным. А если будет принят в той редакции, в которой мы его подготовили, со всеми системными действиями, тогда он будет очень полезен.

______________

Подписывайтесь на наши каналы о России, Германии и Европе в Twitter | Facebook | YoutubeTelegram

Смотрите также:

 

Аудио- и видеофайлы по теме