″Мемориал″: Запад недооценивает масштаб репрессий в Узбекистане | События в мире - оценки и прогнозы из Германии и Европы | DW | 31.03.2011

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Мир

"Мемориал": Запад недооценивает масштаб репрессий в Узбекистане

Политические репрессии в Узбекистане являются частью государственной политики и охватывают гораздо более широкие слои населения, чем порой представляется. Таков вывод правозащитников "Мемориала".

Фото из архива: после теракта в Ташкенте, 2004 год

В марте 2011 года правозащитный центр "Мемориал" обнародовал отчет о политических репрессиях в Узбекистане в 2009-2010 годах. Выводы исследователей отличаются от того представления, которое в последнее время высказывают в публичных дискуссиях представители западной дипломатии. В интервью Deutsche Welle об этих выводах рассказывает директор центральноазиатской программы московского Центра "Мемориал" Виталий Пономарев.

Deutsche Welle: Какие основные тенденции обнаружил "Мемориал", изучая политические репрессии в Узбекистане за последние два с небольшим года?

Виталий Пономарев: В докладе "Мемориала" фиксируется большой всплеск репрессий, начиная с конца 2008 года, причем по масштабам он превышает всплеск 2004-2005 годов, связанный с актами насилия 2004 года и андижанскими событиями мая 2005 года. Прежде всего отмечается, что репрессии, по сути, стали частью повседневной жизни Узбекистана, то есть они не направлены против каких-то маргинальных групп, а захватывают очень широкие слои населения и являются устойчивой частью государственной политики. Во-вторых, репрессии не имеют правовой основы. Формально делаются ссылки на те или иные статьи уголовного кодекса, говорится об участии в запрещенных организациях, в экстремизме, фундаментализме, но глобальная проблема - в том, что эти понятия не определены в узбекском уголовном праве.

До сих пор нет порядка запрещения тех или иных организаций, нет юридически ясного термина "экстремизм", "фундаментализм", и все это создает широкие возможности для произвола, когда тысячи людей оказываются в тюрьмах фактически лишь потому, что неофициально изучали ислам, или общались с друзьями на религиозные или политические темы, или хранили какие-то диски. То есть за то, что в демократических странах вообще не рассматривали бы как уголовное преступление. Другой очень важный момент состоит в том, что существует недооценка масштабов нынешних репрессий на Западе, причем в докладе подчеркивается, что репрессии сейчас не только представляют собой гуманитарную проблему, но являются важным источником дестабилизации как самого Узбекистана, так и всего региона.

- В отчете можно увидеть отчетливую полемику с позицией госдепартамента США по вопросу политических репрессий в Узбекистане...

- Если говорить о госдепартаменте, то мы считаем, что, увы, в отчетах последних лет имеет место недооценка масштабов политических репрессий в Узбекистане. Это даже видно из того списка судебных процессов, который используется в этих отчетах и который можно сравнить со списком, опубликованным у нас. Надо сказать, что в целом в ходе диалога по правам человека между Западом и Узбекистаном проблема политических заключенных практически исчезла. Основное внимание уделяется небольшой группе из примерно 30 активистов гражданского общества и демократической оппозиции.

Правительство Узбекистана использует их как заложников для политической торговли с Западом. В то же время вне обсуждения остается судьба тысяч людей, которые находятся в тюрьмах по сфабрикованным обвинениям политического характера. Это число настолько велико, что создает и проблему социального характера, и проблему стабильности, и проблему гуманитарного права, проблему соответствия международным обязательствам, взятым на себя Узбекистаном. Одной из целей этого доклада является попытка вернуть эту дискуссию в русло диалога, который велся с Узбекистаном некоторое время назад.

- В отчете "Мемориала" содержится много ссылок на официальные документы из Узбекистана, связанные с уголовными делами, рассматривавшимися в республике. И одновременно вы очень часто подвергаете сомнению официальную версию, приводя, к примеру, аргумент, что показания были добыты под пытками и так далее. Вы не видите тут противоречия?

- Если советская газета "Правда" пишет, что академик Сахаров осужден и заключен в тюрьму, то при отсутствии альтернативных источников можно сослаться на то, что такой процесс имел место. Мы также фиксируем в докладе все случаи, когда есть информация о применении пыток: то есть имеются заявления, жалобы о применении пыток, источник информации о применении пыток. Кроме того, если бы не было той беспрецедентной закрытости в Узбекистане, может быть, некоторые официальные материалы не имело бы смысла излагать так подробно.

Протесты в Андижане, 2005 год

Протесты в Андижане, 2005 год














Но, к сожалению, сейчас по многим ключевым событиям последних лет, в том числе по событиям в Андижанской области, фактам насилия в Ташкенте и Ташкентской области в 2009 году отсутствует какой-либо публичный документ, где была бы ясно изложена официальная версия. Поэтому мы вынуждены излагать и официальную позицию, и те сомнения, которые у нас возникают при знакомстве с официальными материалами. Если в каких-то случаях информации недостаточно для оценки процесса, то мы это признаем.

- Насколько адекватно Ташкент оценивает угрозу для государства, исходящую от экстремистских и террористических организаций?

- В рамках этого доклада мы старались не только реализовать новый подход к практике репрессий по соответствию действий правительства Узбекистана международным обязательствам в области прав человека, но и оценить адекватность угрозы со стороны террористических групп, зарубежных или местных, на активность которых власти Узбекистана часто ссылаются для оправдания своей репрессивной практики. Наш вывод состоит в том, что за период 2009-2010 и начала 2011 года практически нет ни одного уголовного дела, где хотя бы на уровне официального обвинения фигурировала бы активная деятельность террористического "Исламского движения Узбекистана" (ИДУ) внутри страны. Есть одно дело в отношении бывшего члена ИДУ, выданного Украиной, но это не касается деятельности внутри страны в последние два с половиной года.

Абу Аскар, участник ИДУ из Германии, 2009 год

Абу Аскар, участник ИДУ из Германии, 2009 год

Точно так же, за исключением дела, связанного с инцидентами в Андижанской области в мае 2009 года, нет никаких данных о связи людей, которых судили внутри страны, с какими-либо известными зарубежными джихадистскими структурами. Помимо ИДУ, обычно называют "Союз исламского джихада", который возглавляет выходец из Узбекистана. Этот вывод достаточно сильно отличается от того, что можно прочесть в работах экспертов по безопасности, пишущих о Центральной Азии. Они часто строят свои материалы лишь на публикациях друг друга, на источниках, исходящих из официальных кругов. Мы же опираемся на конкретные материалы уголовных дел.

- Какими сведениями пользуется "Мемориал" при написании таких отчетов?

- Помимо официальных материалов, которые иногда приходилось получать неофициальными путями, мы анализируем публикации местных правозащитников, СМИ. Также проводилось интервьюирование беженцев, трудовых мигрантов, находящихся за пределами Узбекистана.

Беседовал Виталий Волков
Редактор: Михаил Бушуев

архив

Контекст