Глава ЦИК Беларуси Лидия Ермошина: Я исполняю роль заложника | Беларусь: взгляд из Европы - спецпроект DW | DW | 17.12.2010

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Беларусь

Глава ЦИК Беларуси Лидия Ермошина: Я исполняю роль заложника

В интервью Deutsche Welle глава Центризбиркома Беларуси Лидия Ермошина оценила ход выборов президента, рассказала об отношениях с Лукашенко и оппозицией и объяснила, почему не страдает от визовых санкций со стороны ЕС.

Лидия Ермошина

Глава Центризбиркома Лидия Ермошина

Лидия Ермошина, возглавляющая Центризбирком Беларуси уже 14 лет, производит впечатление уверенной в себе и своей правоте женщины, которую едва ли что-то может заставить свернуть с намеченной цели. В интервью Deutsche Welle Ермошина объяснила, чем вызваны более либеральные условия проведения президентских выборов, рассказала о своих отношениях с президентом и оппозицией, а также призналась, что считает несправедливыми визовые санкции, введенные против нее Евросоюзом.

- Deutsche Welle: Нынешняя избирательная кампания проходит в заметно более либеральных условиях, чем прежние. В чем тут дело, и почему этого не было ранее?

Лидия Ермошина: Я могу сказать, что мы и раньше принимали определенные меры по либерализации. Например, такие формы сбора подписей, как пикет, или регистрация всех кандидатов, которые собрали подписи, они у нас во время президентских выборов всегда практиковались.

Может быть, подписи более жестко проверялись, и были какие-то ограничительные меры, которые на этот раз вообще не применялись. Почему условия изменились в сторону либерализации сейчас? Власть стала достаточно зрелой и поняла, что могут использоваться и подобные способы. Тем более, что мы изменили законодательство, появились законные возможности, которых раньше просто не было.

"Власть должна созреть"

- Зрелость власти – это не правовая категория, если есть соответствующие нормы в законодательстве, их надо в любом случае выполнять.

- Это так. Но для того, чтобы эти нормы появились, власть должна созреть. В 2001 году самый ярый критик действующей власти в Беларуси г-н Вик (глава КНГ ОБСЕ Ханс-Георг Вик – ред.) произнес фразу, которую ОБСЕ сейчас старается забыть. Вик сказал, что белорусское законодательство позволяет провести выборы в соответствии с демократическими стандартами, но для этого нужна политическая воля. Сейчас нас опять упрекают в том, что и законодательство не позволяет ничего провести, и мы должны его менять. И мы его меняли.

- Что вам среди этих изменений представляется наиболее значимым?

- Самые главные изменения произошли после парламентских выборов 2008 года. Они позволили кандидатам без каких-то дополнительных проверок собрать 100 тысяч подписей. Что раньше ограничивало эту процедуру? Нужно было не только подписи собрать, но и заверять их в местных исполкомах. Туда несли "товар" уже более или менее качественный, исходя из того, что это кто-то будет смотреть.

Сейчас заверять подписи в исполкомах больше не требуется. К сожалению, это приводит к тому, что появляются определенные сомнения в том, а все ли представленные подписи являются качественными. Тем не менее, вот такие упрощенные правила позволили десяти человекам собрать 100 тысяч подписей.

"Оппозиционеры – это неудачники"

- Но почему же, несмотря на "растущую зрелость власти" и совершенствование законодательства, в избирательных комиссиях оказалось так мало представителей оппозиции?

- Оппозиционеры у нас – это люди, которые находятся в постоянном конфликте с местными властями. Совершенно не по политическим мотивам. Это люди с несложившейся судьбой, с определенным негативным взглядом на жизнь, зачастую, те, кого называют на Западе лузерами, неудачниками. Часть из них не включена в состав комиссий, потому что их включение – это позор для комиссий.

- Почему? Они не соответствуют каким-то критериям?

- Ну, хотя бы тем, что у некоторых из них есть криминальное прошлое, это люди с уголовной судимостью. Кроме того, они часто являются безработными, не имеют никакого общественного и социального статуса. А избирательная комиссия – это уже определенный статус.
- Вы хотите сказать, что членами комиссий от оппозиции хотят стать одни и те же люди из кампании в кампанию?

- Не могу сказать, что одни и те же, это люди одних взглядов. Одни и те же люди в оппозиции наверху. Мы их знаем. В регионах, может быть, и произошла какая-нибудь ротация, может быть, нет. Но на данный момент часть тех, кто все-таки включен в состав комиссий, боюсь, заставили местные власти горько пожалеть об этом эксперименте.

Это просто сплошной конфликт и скандал. Комиссии поставлены на уши, эти люди не могут жить в социуме. Они во всем видят подвох. Невозможно работать председателю участковой комиссии, если он приходит с утра, еще ничего не сделал, а его тут же начинают обвинять в готовящихся фальсификациях.

К сожалению, это характерная особенность белорусской оппозиции, с ними тяжело существовать. И это является самой главной и очевидной причиной, почему их представителей так мало в составе комиссий.

"Я бы изменила Конституцию РБ"

- Один из самых известных оппонентов властей Александр Милинкевич отказался от участия в выборах, сославшись на несовершенство избирательного законодательства. А что бы вам хотелось изменить в действующем Избирательном Кодексе?

- Я бы изменила Конституцию в части порядка выдвижения кандидатов в президенты. Я считаю, что нам, наверное, нужно уменьшать количество собранных подписей и увеличивать их качество. Не 100 тысяч собранных на площадях неизвестно кем, а, например, 1 тысяча, но заверенных в нотариальной конторе.

В таком случае и выборы могли бы проходить за два месяца, и территориальные комиссии не надо было бы создавать, что сэкономило бы средства. Ну и, в конце концов, все бы знали, что это "золотая тысяча". Ведь продавец или санитарка, а у нас были такие претенденты на пост президента, тысячу заверенных в нотариальной конторе подписей собрать не может. Кандидаты должны быть солидными и выглядеть убедительно, иначе снижается доверие к выборам, как к респектабельному мероприятию.

- Раз вы уже затронули тему качества собранных подписей. Задача сбора 100 тысяч подписей в Беларуси была всегда очень не простой. Едва ли за последнее время потенциал оппозиции настолько вырос, что этот барьер смогли преодолеть помимо президента Лукашенко еще 9 человек. Отсюда напрашивается вывод – видимо, считали на этот раз по-другому?

- Центризбирком сам ничего не считает. Все подписи сдаются в районные комиссии, сообщающие нам цифры, которые как ручейки стекаются к нам. Мы, честно говоря, и подписных листов не видим.

Почему так много людей собрали по 100 тысяч подписей? Давайте не будем забывать, что для ряда политиков выборы стали привычным бизнесом, в котором занята целая группа людей. Они, например, являются членами инициативных групп сразу нескольких кандидатов в президенты. Один человек, находясь в пикете или обходя квартиры, собирает подписи за 3-4 кандидатов. Помимо этого свою роль сыграли и вложенные в эту процедуру средства – масса рекламной продукции, техническое обеспеченье, палатки, теплая одежда, съемные квартиры и так далее.

- И все же, неужели, скажем так, не вырос уровень толерантности при оценке качества собранных подписей на низовом уровне комиссий?

- Разумеется, он вырос.

Продолжение интервью - на следующей странице

"ЦИК и я – это не одно и тоже"

Лидия Ермошина

Лидия Ермошина - за изменение конституции

- В ходе одной из прошлых кампаний вы признались, что поражение президента Лукашенко стало бы для вас личной трагедией. Несколько неожиданное заявление для главы ЦИК, ведь данный орган – это как барометр, для которого ни дождь, ни ясная погода не могут стать трагедией. В нашем же случае возникают большие вопросы относительно объективности Центризбиркома.

- Естественно, они тогда и возникли. Это было на президентских выборах 2001 года. Международные наблюдатели даже вписали эту мою фразу в отчет об оценке выборов. Ничего другого, видно, не нашли.

Почему я так выразилась? Просто хотела быть максимально честной. Наивная была, молодая. Сейчас я приобрела умение выражаться более дипломатично и уходить от ответа на вопрос. Но я не стесняюсь того моего ответа, не стыжусь его.

Во-первых, я считаю, что это очень важно для избирателей. Они гораздо больше доверяют председателю Центризбиркома, который не скрывает своих предпочтений, чем тому, который виляет и уходит от ответа.

Во-вторых, ЦИК и я – это не одно и тоже. Я не принимаю решений единолично, их выносит коллегиальный орган. Да, мое влияние в нем велико. Тем не менее, ни одного решения, касающегося выборов, я не приняла скрытно и единолично. Поэтому все мои признания, что называется, в любви и преданности на проведение избирательной кампании не влияют. Я говорила как человек и избиратель, я не как глава комиссии.

Что же касается образа барометра как символа нейтральности, то, считаю, что избирательная комиссия не является нейтральной ни в одной стране. Везде, где Центризбиркомы назначаются властью, они связаны с этой властью. Недаром приходит новая власть и меняет администрацию. Существует определенная лояльность. Мы никуда от этого не уйдет. И люди, которые говорят об отсутствии такой лояльности, о своей нейтральности, просто врут.

"Мы еще всему учимся"

Возьмем ту же Германию, где выборы организует министерство внутренних дел. В любом случае, его глава – это член кабинета правящей партии, и он с ней связан в определенном плане. Согласитесь.

- Не соглашусь. В Германии ни одному министру внутренних дел даже в голову не придет заниматься чем-то, что может быть воспринято, как фальсификация выборов. В стране настолько развита целая система общественных институтов, что об этом сразу же узнают, напишут во всех газетах, в конце концов, социологи опровергнут любые итоги выборов, вызывающие сомнение. Я не могу представить, чтобы результаты голосования в Германии кардинально отличались от данных ведущих социологических служб.

- Понятно. Дело в том, что в Германии какая-нибудь соседняя держава не запускает социологов, чтобы они подготовили совершенно иной результат, неизвестно откуда взявшийся. Германия – страна с сильными демократическими традициями. Да, чиновники там занимают, наверное, иное положение. И выборы там, скорее, проводят политические партии, СМИ и социологи, которые проводят замеры общественного мнения и прогнозируют результат. У нас, наверное, пока существует определенный чиновничий перекос. Они за все отвечают, и ЦИК – избирательный орган. Но давайте не будем забывать, что у нас демократия и альтернативные выборы начали проводиться только 20 лет назад. Мы еще всему учимся и добиваемся неплохих результатов.

"Президент мне никогда не давал никаких указаний"

- После выборов 2006 года Александр Лукашенко рассказал, что поручил скорректировать результаты голосования в сторону уменьшения числа поданных за него голосов, поскольку цифры выглядели не по-европейски. Лукашенко может вам давать такие указания?

- Он сказал: "Я дал указание", но не уточнил, кому.

- Но ведь вы сами признали, что ваше мнение в ЦИК имеет вес.

- Да. Но в данном случае мы говорим не о Центризбиркоме вообще.

- Получается, что это было указание президента в воздух?

-Да. По крайней мере, так следует из его фразы. В ней нигде не фигурирует Центризбирком. Более того, президент мне никогда не давал никаких указаний. Во время избирательной кампании я вижу главу государства либо по телевизору, либо на каких-то мероприятиях. Вот недавно проходило Всебелорусское народное собрание, я тоже сидела в президиуме через три ряда от президента и видела его спину.

- Он вам часто звонит?

- Он мне не звонит вообще. С президентом я встречаюсь, может быть, раза два в год, когда иду к нему с докладом. Причем, доклад всегда связан с какими-нибудь событиями. Например, группа экспертов с участием представителей ОБСЕ подготовила предложения по совершенствованию избирательного законодательства. Я их представляю президенту и согласовываю, какие именно изменения будут вноситься в парламент, потому что субъектом законодательной деятельности является глава государства. Либо речь идет о согласовании сроков проведения выборов и объема выделенных на это денег. Президент не вмешивается в деятельность ЦИК.

Возвращаясь к высказанному после прошлых выборов пожеланию об уменьшении процента поданных за него голосов, могу предположить, что, скорее всего, его услышал, очевидно, руководитель предвыборного штаба Лукашенко, в то время возглавлявший администрацию президента.

- Вы на пожелание, высказанное президентом в воздух, никак не реагировали?

- Для меня это стало такой же новость, как и для СМИ.

"Я исполняю роль пугала"

- Вопрос как к юристу. Право основывается на справедливости. Вы не считаете несправедливым то, что в отношении президента Евросоюз приостановил действие визовых санкций, а в отношении вас – нет?

- Я считаю это несправедливым, но Александр Григорьевич здесь абсолютно не причем. Тут дело в позиции крупных европейских державах, которые определяют политику. Я на данный момент являюсь пугалом.

На меня показывают пальцем и говорят белорусским чиновникам и моим коллегам из стран СНГ, что с ними может быть. Я исполняю роль той самой страшилки и, может быть, еще и заложника. Можно торговаться с Беларусью по тем или иным вопросам проведения выборов, имея меня в заложниках, в определенном плане.

- Как вам живется со всем этим – с визовыми санкциями и невозможностью поехать в страны ЕС, с ролью "пугала", с тем, что довольно много людей в стране к вам относятся, мягко говоря, резко критически?

- Что касается санкций. Да, они действуют, но я о них просто не думаю, поскольку всегда можно быть свободным независимо от возможности куда-то поехать. Поверьте, в СССР, не имея возможности выехать за рубеж, в целом мы чувствовали себя свободными. Мы считали это нормой жизни.

И если это не превращать в некий фетиш и не страдать по этому поводу, – ах, меня не выпускают, - можно жить абсолютно нормально. Эти санкции мы в ЦИК давно превратили в предмет для веселых шуток. Секретарь Центризбиркома даже стихи по этому поводу сочинил, над которыми мы посмеялись.

Что же касается отношения ко мне, ко мне плохо в Беларуси относится очень маленькая часть населения, потому что у нас мало тех, кто называется оппозицией. Ко мне позитивно относятся граждане. Когда завершаются выборы, я очень даже выездная и выходная. Я хочу на базар, в магазины.

- Вас узнают люди на улице?

- Мало того, что узнают, со мной хотят сфотографироваться, получить автограф. Я пользуюсь бешеной поддержкой населения. Это ощущение жизни как в провинциальном городке, где тебя все знают – это твой сосед, это сокурсник, одноклассник, а с этим ты ходил в детский сад. Мне живется хорошо.

- И вы ни разу не пожалели, что ввязали в это неблагодарное дело, став главой Центризбиркома?

- Иногда, может быть, начинаешь себя жалеть как человека, на которого все это свалилось. Но я никогда не жалею о том, что сделано, это абсолютно бесплодно.

Беседовал Владимир Дорохов

Редактор: Виктория Зарянка

Страниц(ы) 1 | 2 | Статья полностью

Контекст