Глава ″Германо-российского форума″ предлагает по-новому строить отношения с Россией | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 18.06.2020
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

Глава "Германо-российского форума" предлагает по-новому строить отношения с Россией

Вопрос Крыма следует отложить и заняться более срочными вопросами, такими как ситуация на востоке Украины, считает Маттиас Платцек, автор книги о новой политике с Россией.

Ангела Меркель и Владимир Путин после переговоров в Москве в январе 2020 года

Ангела Меркель и Владимир Путин после переговоров в Москве в январе 2020 года

В Германии вышла книга председателя "Германо-российского форума", социал-демократа и бывшего премьер-министра Бранденбурга Маттиаса Платцека (Matthias Platzeck) "Нам нужна новая восточная политика. Россия как партнер" ("Wir brauchen eine neue Ostpolitik. Russland als Partner"). Об отдельных аспектах этой политики автор книги рассказал в интервью DW. 

DW: Почему нам нужна новая восточная политика?

Маттиас Платцек: Я назову лишь два пункта. Первый заключается в том, что наш федеральный президент Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) сказал во время своего последнего визита в Москву в прошлом году, что перед нашими народами - российским и немецким - стоит опасность взаимного отчуждения. Он добавил к этому, что именно мы, немцы, перед лицом нашей истории не имеем права этого допустить. 

Второй пункт: я кибернетик, и как представитель естественных наук наблюдаю за происходящим трезво. Если вспомнить, что сейчас уже шестой год как были введены санкции, то следует и спросить: "А что это принесло?" Политически мы - "у разбитого корыта", опасность военной эскалации за последние годы заметно возросла, экономически весьма пострадали обе стороны - и российская, и европейская. Настроения в России - по моей оценке - скорее стали более антизападными, националистическими за последние годы. А в ситуации с Крымом ничего не изменилось к лучшему. 

И если мы это констатируем, то справедливо задать и вопрос, насколько эффективна такая модель и следует ли продолжать в том же духе и следующие пять лет, принимая в расчет возможное ухудшение ситуации, или же это является для нас поводом найти новый подход, опробовать другую политическую модель.

Книга Нам нужна новая восточная политика. Россия как партнер

Книга "Нам нужна новая восточная политика. Россия как партнер"

- В чем должна состоять сущность новой восточной политики?

- Я думаю, в поисках сущности следует прежде всего усвоить для себя, в чем заключается повод для формулирования новой политики. Через 15-20 лет я вижу два полюса в мире, которые и сейчас уже четко прослеживаются: Китай и страны вокруг него, то есть Вьетнам, Корея, Япония. Они будут абсолютно точно тяжеловесом в плане экономической политики. Вторым четко обозначенным полюсом будут страны Северной Америки: США, Канада и Мексика. Там будет сконцентрирована финансовая экономика, и в военном отношении США останутся очень сильными.

Остается открытым вопрос, есть ли третий полюс и как он будет сконфигурирован. Остается только Европа - с Россией или без нее. У Европы самой по себе совершенно нет полезных ископаемых, ни газа, ни нефти, и что еще важнее будет в будущем - редких металлов. Они есть у России. То есть: без России нам не быть третьим полюсом. Поэтому и называется книга "Россия как партнер", насколько трудно бы ни было это сейчас себе представить. 

Следует также вспомнить историю и поучиться на ее примере. Вилли Брандт и Эгон Бар (социал-демократ Вилли Брандт был канцлером Германии с 1969 по 1974 год, а Эгон Бар - министром по особым поручениям в его кабинете. - Ред.) возможно в еще более сложной ситуации, чем сейчас, а именно, когда страны Варшавского пакта жестоко подавили Пражскую весну (в 1968 году. - Ред.), обладали смелостью, прозорливостью и политической мудростью, чтобы действовать парадоксально, а именно протянуть руку и предложить политику под лозунгом "изменения путем сближения". Несколько месяцев после подавления Пражской весны они полетели в Москву на переговоры. Причем на переговоры с режимом, который и понятия не имел, что такое права человека. Думаю, что то, что было возможно в тех условиях, не может быть невозможным сейчас. 

- Вы упомянули лозунг "изменения путем сближения". Должна ли новая восточная политика, о которой вы говорите, быть направленной на достижение политических и общественных перемен в России?

- Я не могу предсказать дальнейшее развитие, но я много лет занимаюсь немецко-российскими и европейско-российскими отношениями и могу сказать, что проводить политику с поучающей позиции, по принципу: "Мы знаем, как надо, а вы должны именно так и делать" не сулит успеха. Я бы хотел меньше поучений, а чтобы мы убедительно демонстрировали наши ценности, нашу модель устройства общества. 

- Но какое место в восточной политике должен занимать вопрос Крыма? Ведь те самые ценности, о которых вы говорите, Россия перечеркнула, аннексировав Крым. 

- Полностью с вами согласен. Но и к этому вопросу мы должны подходить с должными критериями и с определенной долей осторожности. Что я имею в виду? В 2003 году США, полностью пренебрегая международным правом, напали на Ирак. Какие санкции мы ввели тогда? Применяем ли мы наши ценности только там, где это возможно, или по отношению к более слабому или к тому, кто не является нашим союзником? Это к вопросу о критериях, которые мы применяем. 

Есть проблемы, которые мы срочно должны решать, а есть такие, по которым у нас в данный момент нет решения, с объективной точки зрения. Это тема Крыма. В России сейчас нет ни одной политической силы, участвующей в предвыборной борьбе с лозунгом  "Отдадим Крым Украине". Поэтому тут следует применить правило Эгона Бара: проблемы, которые мы не можем сейчас решить, следует отложить. Я могу представить себе путь, который для меня является возможным с морально-этической точки зрения. Временно отложить проблему Крыма, обозначив позиции по ней. Россия, вероятно, скажет: "Мы никогда не отдадим Крым ", а Евросоюз ответит: "Мы никогда этого не признаем". 

Я уверен, что тогда мы сможем найти подход для решения для восточной Украины. И я считаю решение проблем на востоке Украины, в интересах людей, которые там живут, более срочными, чем в Крыму. В Крыму существует проблема крымских татар, но в остальном, наверное, 80-85 процентов жителей считают, что все должно оставаться по-старому, что тоже надо учитывать. А на востоке Украины люди умирают, страдают. Поэтому я считаю, что имеет смысл отложить один вопрос для того, чтобы найти решения другого - на востоке Украины. А затем можно будет говорить и о санкциях, и о снятии напряженности в других вопросах. 

- Вы пишите в своей книге, что сегодня недостаточно помнят о заслугах России и других постсоветских республик во Второй мировой войне. Какой, по-вашему, была бы правильная политика памяти в Германии и Европе?

- Я являюсь членом The Jerusalem Foundation и занимаюсь вопросами примирения и в целом нашей ответственности перед еврейским народом и Израилем. Я занимаюсь этим, потому что это входит в государственный резон Германии. Потому что факт, что шесть миллионов евреев было убито немцами, будет иметь последствия, я думаю, навсегда. Этого нельзя отрицать. 

Но я спрашиваю себя, с другой стороны, где же адекватное восприятие ответственности за 25, 27 или 28-29 миллионов, в зависимости от подсчетов, убитых людей (имеется в виду общее количество человеческих жертв на стороне СССР во Второй мирово войне, как военных, так и гражданских. - Ред.), представителей народов Советского Союза: украинцев, белорусов, а также миллионов русских? 

И если в отношении шести миллионов евреев, как сформулировала бундесканцлер (Ангела Меркель. - Ред) наша ответственность перед еврейским народом является государственным резоном, но мы не воспринимаем с той же силой и политической убежденностью ответственность в отношении славянских народов, в том числе и русских, то тут, с моей точки зрения, есть дисбаланс. 

Второе. Основное бремя - военное, человеческое - несла во Второй мировой войне Красная армия. И если я вижу, что в СМИ происходит сдвиг в сторону высадки союзнических войск в Нормандии в середине 1944 года, которая представляется так, как будто это был решающий момент Второй мировой войны, и при этом практически не говорят о... Спросите здесь, кто знает о Курской битве 1943 года, сражениях под Москвой зимой 1941-го, о Сталинградской битве. А ведь это были решающие битвы Второй мировой войны. Я вижу и здесь дисбаланс и вопрос, как мы применяем наши критерии в наших оценках и действиях. Я бы хотел, чтобы это приобрело другое значение.

Смотрите также:

 

Контекст

Аудио- и видеофайлы по теме

Реклама