30 лет после чернобыльской аварии: жизнь в зоне отчуждения | Украина и украинцы: взгляд из Европы | DW | 21.04.2016

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Украина

30 лет после чернобыльской аварии: жизнь в зоне отчуждения

После аварии на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года из 30-километровой зоны вокруг станции эвакуировали более 115 тысяч человек. О тех, кто остался там жить, - в репортаже DW.

Жители села Куповатое: Виктор Чаусов и Мария Сапуга

Жители села Куповатое: Виктор Чаусов и Мария Сапуга

Некогда многотысячный город Чернобыль опустел в 1986 году, когда на Чернобыльской атомной электростанции произошла авария. Из-за радиационного заражения более 115 тысяч человек были экстренно эвакуированы из 30-километровой зоны вокруг ЧАЭС.

Сегодня в центре города расположен административный корпус всей так называемой зоны отчуждения. Но если свернуть с центральных улиц, где находятся государственные предприятия, работающие в зараженной зоне, и двигаться вглубь города, то можно наблюдать совершенно иную жизнь.

Провалившиеся крыши одноэтажных кирпичных домов, разбитые окна и скрипящие от ветра ставни напоминают сцену из фильма ужасов. Люди покинули эти места 30 лет назад, но жизнь продолжается: бурная растительность уничтожила бордюры и дороги, а одичавшие собаки теперь едва отличаются от волков.

"Я до сих пор счастлив!"

"В доме живет хозяин" - виднеется надпись в окне свежевыкрашенного дома на одной из улиц частного сектора Чернобыля. Но мужчина, оказавшийся неподалеку, уверяет нас в том, что дом нежилой: "Да нет там никого. Внуки соседа приезжают раз в месяц из Киева хату проверить, а так там никто не живет".

Евгению Федоровичу Маркевичу 78 лет. Он уже 30 лет "самосел" в Чернобыльской зоне. "Практически, мы вне закона. Самоселы - это люди, которых не должно быть здесь. Знаете, как нас дразнили? Самоселы, временно проживающие, самопоселенцы. Но временно - это уже 30 лет. В начале мы обижались, а потом уже привыкли. Какие мы самоселы? Мы же местные жители!", - поясняет мужчина, улыбаясь.

Евгений Маркевич работал учителем в чернобыльской школе и хорошо помнит день, когда произошла авария. Он с учениками поехал в совхоз готовить картошку под посев. По его словам, они видели дым над станцией, но особого значения этому не придали, потому что "там часто что-то загоралось". А через несколько дней началась эвакуация. Спустя три месяца Евгений Маркевич впервые вернулся в Чернобыль.

Евгений Маркевич

Евгений Маркевич

"Меня очень тянуло домой. Я хотел увидеть, что же творится в моем родном покинутом городе. На хату свою посмотреть хотел. Страдал очень, душа болела. Хоть краешком глаза…", - вспоминает мужчина. К лету 1986 года зона вокруг ЧАЭС уже стала режимной, попасть в нее без спецпропуска было невозможно. Но Маркевичу, по его словам, помог случай.

"Из Киева на теплоходе я добрался до Припяти. А на берегу меня встретили милиционеры. Среди них оказался мой старый знакомый. Я ему рассказал, зачем приехал, как сильно хочу увидеть родной дом, - рассказывает мужчина о своем первом приезде в зону отчуждения. - Тогда он снял с себя китель, фуражку и протянул мне: "Вот, держи. Поезжай". Так с дрожью в коленках я впервые попал в Чернобыль после эвакуации".

Тогда, рассказывает Маркевич, он увидел на улицах солдат, которые поливали раствором заборы и крыши, а мелом отмечали на зданиях уровень радиации. Маркевич переночевал в своем доме и уехал. В следующий раз он вернулся в Чернобыль уже навсегда.

"Я устроился на работу в дозиметрический контроль. Был готов работать кем угодно, лишь бы только в Чернобыле", - объясняет свой выбор пожилой мужчина. Сейчас он уже на пенсии. Вместе с женой выращивает фрукты и овощи у себя в огороде, помогает соседям, внимательно следит за политической ситуацией в стране, а также у него есть хобби - рыбалка. Действительно, на крыльце дома на веревке висит сушеная рыба. "Это наша рыбка, припятская!", - гордо говорит Евгений Маркевич и показывает две лодки, которые смастерил сам. "Я до сих пор счастлив, что сделал тогда такой выбор", - откровенно признается в конце нашего разговора Евгений Маркевич.

"Мы выживаем, как можем"

Всего в зоне отчуждения на сегодняшний день проживает около 180 человек: примерно 80 человек - в Чернобыле и 100 человек - в четырех соседних селах. Село Куповатое находится в 47 км от ЧАЭС, в нем сейчас проживает 16 человек. При въезде в село стоит покосившийся деревянный дом, а во дворе - два человека складывают дрова.

Мария Сапуга

Мария Сапуга

Семейная пара: Виктор Павлович Чаусов и Мария Михайловна Сапуга тоже тайно вернулись к себе домой после эвакуации. Она работала дояркой на местной ферме, а он - строителем. Город Припять был построен в том числе и его руками. Из благ цивилизации в доме этих пожилых людей есть лишь электричество, а воду они берут из колодца, что во дворе. Раз в месяц почтальон им привозит пенсию, а 2-3 раза в месяц приезжает автолавка с продуктами, где они покупают хлеб и крупы. "Детей у нас нет, поэтому к нам в гости никто не приезжает. Мы сами выживаем, как можем", - рассказывает Мария Михайловна.

На этой улице никто, кроме Виктора Павловича и Марии Михайловны, больше не живет. Раньше у них был телевизор и можно было следить за новостями, но потом он сгорел. Последние новости, о которых знают эти люди - что в Киеве произошла революция и избрали нового президента.

Виктору Павловичу в этом году исполнится 80 лет. Он, закуривая папиросу, вспоминает аварию и дни эвакуации: "Гнали всех людей, будто скот. Сначала на сохранение поселяли на 3 месяца в лагерь в соседнем районе. А потом кому-то квартиры начали давать". Мария Михайловна продолжает: "Но нам давали однокомнатную, без дверей, занавески вместо них. Вроде бы такая квартира для одной семьи, а селили туда несколько. В комнате один диван, а остальные спали вдоль стен на матрасах". Поэтому и было принято решение вернуться в свой дом.

"Мы уже старые, работать нам тяжело, но мы все равно выращиваем огурцы, помидоры, картошку, - опираясь на трость, говорит Мария Михайловна. - Иногда к соседям в гости ходим, стараемся поддерживать друг друга".

"Вот так баба и живет!"

На соседней улице, в центре этого же села, живет Мария Прокопьевна. У нее небольшой домик, вокруг которого фруктовый сад и сельскохозяйственные постройки. В доме тепло и уютно. В углу комнаты висит икона, а вокруг развешаны расшитые рушники. "Это я еще в молодости вышивала", - немного стесняясь, объясняет хозяйка. Она вспоминает дни эвакуации и начинает плакать: "Нас вывезли отсюда после аварии. Говорили, что на 3 дня. А мы тогда к Пасхе готовились - закололи скот, наварили холодец, куличи напекли... Ничего же не знали... Не могу вам передать, что мы пережили".

Мария Прокопьевна

Мария Прокопьевна

Марие Прокопьевне тоже предлагали маленькую квартиру в соседнем районе, но заселить туда хотели сразу несколько семей. Поэтому она собрала вещи и приехала в родное село. "Этот дом я строила своими руками, каждую доску сама красила", - говорит Мария Прокопьевна. У нее двое детей и несколько внуков, которые стараются ее навещать на выходных. Она говорит, что эти 30 лет прошли очень быстро, сейчас она уже приспособилась ко всему. "Аппетита столько нет, сколько у меня всего", - показывает свой чулан, в котором в несколько рядов стоят банки с консервированными помидорами, огурцами, яблоками, пару мешков картошки и лука.

"Я слышала, конечно, что после аварии запретили что-либо выращивать на этой земле, но дозиметристы делали замеры и сказали, что все в пределах допустимой нормы", - поясняет Мария Прокопьевна. Она очень ждет праздник Пасхи, тогда они с сестрой, которая живет в этом же селе, поедут в Чернобыль в церковь. У Марии Прокопьевны есть еще несколько подруг в селе - иногда вечерами они собираются вместе, чтобы скоротать время. "Вот так баба и живет!", - обнимает на прощание старушка и протягивает пакетик с домашними пирожками.

Смотрите также:

Контекст