Ресторатор Зельман: Надо быть поваром Путина, чтобы иметь бизнес как у Пригожина | Немцова. Интервью | DW | 03.04.2019

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Немцова. Интервью

Ресторатор Зельман: Надо быть поваром Путина, чтобы иметь бизнес как у Пригожина

Российский бизнесмен Михаил Зельман об опыте работы в в качестве ресторатора в России, госконтрактах и причинах отъезда в Великобританию - в проекте "Немцова. Интервью".

Михаил Зельман во время интервью Жанне Немцовой

Михаил Зельман во время интервью Жанне Немцовой

Ресторатор Михаил Зельман почти семь лет назад продал свой российский бизнес и переехал в Лондон. Здесь он, по его словам, обрел гармонию. В интервью Жанне Немцовой Зельман рассказывает, как сам когда-то работал по госконтрактам на поставку питания, и отвечает на вопросы об империи его коллеги Евгения Пригожина, с которым был знаком, проживая в России. 

Жанна Немцова: Вы в 2012 году уехали из России. У вас хорошая интуиция или это удачное стечение обстоятельств?

Михаил Зельман: Это, конечно, повезло. У меня не было никакого расчета. Я политикой никогда не занимался, уезжал без уголовных дел. В свое время я написал монопродуктовый манифест. Я написал, что верю, что в ресторане может быть одно блюдо.

В манифесте, как это предполагает жанр, были сформулированы ценности. Там было несколько, среди них глобализация, космополитизм, толерантность. Когда я в России произносил эти слова, то мне все говорили: "Миш, ну пожалуйста, давай только без этих слов, давай не будем произносить эти ругательства".

- Но вы меня не убедили, что вы уехали только потому, что не смогли реализовать монопродуктовый манифест в России из-за того, что ваши ценности не совпадали с ценностями российского общества или руководства.

- Может быть, когда надвигается ураган, землетрясение, собаки, кошки, домашние животные начинают убегать первыми. Может быть, где-то сработало на подсознании, что надо валить.

Я уезжал, потому что я хотел делать новые концепции. И то, что я хотел делать, было более адекватно в Лондоне, чем в Москве. В Москве я шел против течения, а в Лондоне течение мне помогало. На самом деле это был целый процесс. Я его назвал процесс исхода, потому что на самом деле уехать - этого недостаточно. Еще нужно, как говорил Чехов, выжать из себя раба. Я говорю о том, что нужно перерезать вот эту пуповину, потому что за 35 лет жизни в России я Россию не поменял, а Россия меня сформировала, как хорошее во мне, так и плохое.

Михаил Зельман

Михаил Зельман

- А в какую сторону поменяла в плохом смысле?

- Понимаете, мы в России выживаем. Все, что мы делаем, - коррупция, своячничество, легкость в игре с законом - это все потому, что мы абсолютно не представляем свой завтрашний день, мы беззащитны перед будущим. Это неопределенность или страх. Этот страх приводит к тому, что мы выживаем. А когда выживаешь, то можно делать разные вещи.

- Какие вы самые плохие вещи сделали, находясь в России? Про то, что вы взятки давали, я знаю. А еще?

- Но этого разве недостаточно? Просто это сама жизнь, когда ты просыпаешься утром и не знаешь, что будет вечером. И это не только сегодня, а это 7 дней в неделю и 365 дней в году.

- Сейчас в прессе появляется много материалов о вашем коллеге Евгении Пригожине, которого называют поваром Путина, и о его империи. Он фактически кормит все бюджетные организации, российскую армию, больницы, школы. Были скандалы, связанные с дизентерией, возможно, вызванной некачественными продуктами. Как вы считаете, какой уровень связей с руководством должен быть у владельца такой империи, чтобы развернуть бизнес такого масштаба?

- В вопросе есть ответ. Надо быть поваром Путина, чтобы развернуть такой масштабный бизнес. Мне тяжело комментировать, я в России почти 7 лет не живу.

- Вы в свое время поставляли продукты питания для Минобороны, для Росрезерва и для РЖД. Какой уровень связей был у вас для того, чтобы получить такие госконтракты?

- Если бы я был поваром Путина, то у меня в Лондоне был бы самый дорогой особняк. Когда я поставлял (продукты питания по госконтрактам. - Ред.), коррупции не было. У меня больше было своячничества.

- Кто был вашей "крышей" в таком случае, если вы говорите о кумовстве? Кто вас лоббировал?

- У меня не было никакой "крыши". Это не секрет, мои партнеры в "Арпикоме" (ресторанный холдинг "Арпиком", основанный Михилом Зельманом, который продал свою долю в нем в 2014 году. - Ред.), которые были завязаны на бизнес РЖД, порекомендовали нас. Мы приняли участие в конкурсе и выиграли этот конкурс.

- Конкурс был честный?

- Конкурс был честный, потому что просто никто не обладал этими технологиями. И мы тоже не очень обладали этими технологиями. Мы для "Арпикома" строили комбинат питания, и я привлек людей, которые построили единственный отвечающий на тот момент стандартам комбинат питания в аэропорту "Домодедово". Когда они пришли к нам, они мне рассказали, что РЖД готовит этот конкурс. И мне эта идея понравилась.

- Насколько выгодно было иметь такой госконтракт по сравнению, например, с просто ресторанным бизнесом?

- У меня был подход не очень правильный. То есть мы думали, как построить, как реализовать. Мы не думали, как на этом заработать.

- Вы не заработали на этом?

- Нет. Это больше было для тщеславия.

- Почему вы потеряли этот госконтракт?

- Я антрепренер. Я бизнесмен. Я всю жизнь занимался едой и продуктами и никогда не занимался ничем другим. Я не чиновник. А для того, чтобы делать бизнес с РЖД, нужно знать их правила. Нужно быть не акулой, а нужно быть таким же тигром, как они. Одна из проблем России в том, что политическое руководство - это чиновники. Они никогда в жизни ничего не созидали.

- То есть лучше было бы, если бы были сатирики?

- Я считаю, что лучше сатирики. Вот директор шоколадной фабрики - прекрасно. Строитель в Америке. Это очень важно - процесс созидания. Чиновники, к большому сожалению, ничего не созидают. Они распределяют, они перераспределяют. И в РЖД, к большому сожалению, люди, которые принимают решения, - они чиновники.

- Евгений Пригожин тоже ведь начинал в бизнесе, а потом уже стал тем, кем он стал.

- Я не могу поддержать этот разговор, потому что, во-первых, я плохо знаю Женю Пригожина.

- Но вы его знали?

- Мы коллеги. Это одна из миссий нас как рестораторов - мы друг друга знаем, друг друга поддерживаем. В том числе я знал Евгения, но шапочно. Вот это построение империи прошло мимо меня. Поэтому мне тяжело комментировать. Но честно могу сказать, я считаю, что ресторатор должен готовить еду. Военный должен воевать.

- А кто должен кормить армию и больницы, поставлять еду в больницы и школы? Конечно же, в прекрасной России будущего?

- Я могу сказать, что я против монополии. В принципе ничего плохого нет, что и Евгений Пригожин, и Аркадий Новиков, и другие коллеги-рестораторы поставляли бы еду в больницы. Но когда вырастает какая-то монополия, я считаю это нездоровой ситуацией.

- Как вы оцениваете приблизительно объем рынка вот этих госконтрактов на поставку питания в бюджетные учреждения?

- Я, честно, вообще никак не оцениваю, но, конечно, это все миллиарды, потому что человек может постирать бушлаты раз в неделю, а кушать хочется три раза в день.

- А если бы вам предложили сейчас такой госконтракт, вы бы согласились?

- Ни за что.

- Почему?

- Потому что я живу в Лондоне. Я гармонию нашел. Я занимаюсь тем, что я люблю. И лезть в то, что я не понимаю, я не хочу.

Полная версия интервью:

 

 

 

 

 

 

 

______________

Подписывайтесь на наши каналы о России, Германии и Европе в Twitter | Facebook | Youtube | Telegram | WhatsApp

Смотрите также:

Контекст

Аудио- и видеофайлы по теме