Почему после Первой мировой не удалось перестроить мир | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 11.11.2018
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура и стиль жизни

Почему после Первой мировой не удалось перестроить мир

В интервью DW немецкий историк рассказывает о том, какие геополитические проблемы решались после Первой мировой войны и почему так и не удалось создать мир без войны.

На Парижской мирной конференции 1919 года

На Парижской мирной конференции 1919 года

Первая мировая война, столетие окончания которой отмечается сейчас, была жестокой бойней, которая унесла жизни около 20 миллионов человек - солдат и мирных жителей. Когда она окончилась, стали в ходе различных переговоров решать геополитические проблемы. Дипломаты намеревались, помимо урегулирования международных отношений, осуществить территориальное переустройство Европы и мира. Но они переоценили свои возможности, - считает немецкий историк, профессор Фрайбургского университета Йорн Леонхард (Jörn Leonhard). В интервью DW он объясняет причины этой неудачи.

DW: Господин Леонхард, ваша новая книга, рассказывающая о последствиях Первой мировой войны, называется "Перегруженный мир". Чем же он оказался перегружен?

Йорн Леонхард: В Первой мировой войне, по сравнению с предыдущими войнами, кроме всего прочего, очень важную роль играли средства массовой информации. Активность журналистов, освещавших происходящее на фронтах и в тылу, очень возросла. К тому же это была именно мировая война. Она затронула не только Европу, но и Азию, Африку, на ней решалось будущее колониальной системы. Плюс стали разрабатывать и обсуждать возможность раз и навсегда отказаться от того, чтобы решать конфликты военным путем. Для держав-победительниц это была невероятно высокая планка. Сочетание публичности, мировой масштабности и желание найти идею, концепцию, которая бы позволила никогда впредь не допускать войн, - все это стало для них чрезмерным грузом.

Йорн Леонхард

Йорн Леонхард

- Тогдашний президент США Вильсон представил на Парижской мирной конференции свои положения послевоенного устройства мира, где в качестве центральных фигурировали такие пункты, какправо наций на самоопределение и защита прав национальных меньшинств. Это критиковали как неосуществимую мечту...

- Конечно, теперь это критиковать легко, поскольку сегодня нам известно о последствиях. Но нельзя забывать о том, что тогда для разработки подобных концепций были основания. После 1919 года это было одной из основ реорганизации миропорядка. Лига наций рассматривала создание гомогенных государств как шанс решить проблемы, которые в 1914 году привели к мировой войне. Наглядным отражением такой установки стала получившая большую поддержку со стороны Лиги наций кампания по принудительному обмену населением между Турцией и Грецией. Как говорилось в ходе переговоров по данному вопросу, если иначе проблемы национальных меньшинств не решить, то придется сделать население того или иного региона более однородным.

- Однако эта концепция провалилась.

- Да. Концепция национального самоопределения такого рода никогда не применялась в чистом виде. Во многих случаях ее реализация зависела от географических, исторических, экономических, стратегических факторов. Зачастую при этом принцип национального самоопределения являлся лишь одним из целого ряда аргументов. Например, Вильсон, говоря о необходимости воссоздания польского государства и обеспечения его экономической стабильности, выступил за предоставление ему выхода к Балтийскому морю. Это, по сути, подразумевало передачу Польше территорий, на которых проживало не польское население, чьи интересы в сфере национального самоопределения далеко не всегда учитывались.

Контекст

- Можно ли говорить о расширении границ национальной самоидентификации и, возможно, даже об интернационализации общественного сознания после 1918 года?

- Разумеется. Это одно из самых важных последствий 1918-1919 годов. Одним из главных итогов Первой мировой войны стало массовое перемещение народов. Из Османской империи, Российской империи, Габсбургской монархии бежали миллионы людей. Государства, в которые хлынули эти потоки, были перегружены, что обернулось для них серьезной проблемой. К тому же встал вопрос о том, что делать с вернувшимися из плена солдатами – выходцами из стран, которых больше не существовало, например, Австро-Венгерской монархии.

Или возьмем вопрос, связанный с репарациями и госдолгами. Погасить свои долги Соединенным Штатам французы и британцы рассчитывали за счет репарационных выплат со стороны Германии, но разоренная после войны страна не могла их обеспечить. Амбивалентность Парижского мирного договора заключалась в том, что, с одной стороны, он стимулировал интернационализацию, а с другой - приводил к национальной изоляции, поскольку из-за большого количества мигрантов почти все страны пошли на ужесточение требований по приему беженцев.

- Сейчас в Европе в центре внимания - идея европейской идентичности. Как вы к этому относитесь?

- С большой осторожностью, поскольку считаю, что сначала нужно понять и в определенной мере принять национальные различия. В 2014 году у меня появилась возможность составить четкое представление о том, как обходятся с наследием Первой мировой войны британцы, французы, бельгийцы, сербы, поляки, немцы. Так вот, говорить о том, что существует некая общеевропейская память о Первой мировой войне, не приходится. После 1918-1919 годов многие считали, что ответом на опыт, связанный с Первой мировой войной, должна стать другая Европа. Однако тот, кто занимается изучением Первой и Второй мировых войн, видит, что европейская интеграция - это не только идеализм "европейской идеи", но и переоценки опыта прошлого. Одной из причин примирения между немцами и французами в 1960-е годы не в последнюю очередь стал именно такой опыт.

Смотрите также:

Контекст

Реклама