Лидер ПИВТ Мухиддин Кабири: Власти Таджикистана играют с огнем | События в мире - оценки и прогнозы из Германии и Европы | DW | 26.02.2016

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Мир

Лидер ПИВТ Мухиддин Кабири: Власти Таджикистана играют с огнем

Лидер запрещенной в Таджикистане Партии исламского возрождения Мухиддин Кабири, объявленный на родине в международный розыск и находящийся в Европе, дал интервью DW.

Митинг против гонений на ПИВТ в Бонне у представительства ООН , 23 февраля

Митинг против гонений на ПИВТ в Бонне у представительства ООН , 23 февраля

Деятельность Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), многие годы составлявшей основу системной политической оппозиции партии власти в республике, запрещена. Ее членов обвиняют в попытке государственного переворота, осуществленной в сентябре группой военных во главе с тогдашним замминистра обороны генералом Назарзодой, в терроризме и в создании экстремистских организаций. В Душанбе идет судебный процесс по делу руководства ПИВТ. Но ее лидер Мухидин Кабири сумел избежать ареста, выехав за границу. Сейчас он находится в одной из стран Европы, откуда и дал интервью DW.

DW: Господин Кабири, что вам известно о ходе процесса над членами руководства ПИВТ в Душанбе?

Мухиддин Кабири: Суд над членами ПИВТ возобновился 24 февраля. Увы, он проходит в закрытом режиме, и, кроме адвокатов, никого туда не допускают - ни родственников, ни журналистов, ни правозащитников. Более того, адвокаты, по их словам, не имеют права давать никакую информацию о том, что там происходит, даже родственникам. Это говорит о том, что у обвинения нет на руках фактов, доказывающих те обвинения, которые были выдвинуты в отношении наших ребят еще в сентябре. Мы собираем информацию по крупицам, но знаем, что суд проходит с обвинительным уклоном, даже судьи ведут себя так, как будто решение уже принято. Я боюсь, что приговор будет суровым.

- В чем вы видите причину сентябрьского мятежа генерала Назарзоды?

Мухиддин Кабири

Мухиддин Кабири

- Информации об этом так называемом мятеже тоже мало. Но давайте обратим внимание на один факт. В августе 2015 года, примерно за месяц до этого события, группа офицеров, в основном из числа бывших участников объединенной таджикской оппозиции (ОТО), выступила с заявлением против нашей партии. До них с требованием закрыть нашу партию выступила группа учителей, так сказать, "от имени трудящихся". Но ряд офицеров не подписали это заявление военных. В том числе, генерал Назарзода. Они сочли это противозаконным, поскольку военные не имеют права вмешиваться в политику.

Естественно, окружение Эмомали Рахмона рассудило, что на этих офицеров оно не может положиться. А теперь другой факт. Минюст дал нам десять дней на то, чтобы мы сами закрыли партию. Срок этого ультиматума истекал 5 сентября. Дважды в течение этого срока мы опротестовывали ультиматум, доказывали его неконституционность. А 4 сентября случился этот так называемый мятеж. Я думаю, что власть, прежде чем закрыть ПИВТ, решила избавиться от группы военных, которые могли бы поддержать нашу партию, если бы, не согласившись на закрытие, мы пошли бы на митинги и демонстрации.

- Что происходит сейчас с активистами ПИВТ на местах?

- Судят не только верхушку, но и самых активных членов партии на местах. Нам известно о более чем ста арестованных, из них больше половины - представители местных ячеек. Особенно те, кто добровольно не покинул ряды партии, когда на них было оказано давление. Аресты проводились по единому сценарию. Подбрасывают несколько патронов, оружие. К арестованным не допускают адвокатов и родственников. Уже осудили пятерых, причем в самом дальнем районе наш активист получил 10 лет, а кто ближе к Душанбе - 17-18 лет.

Сразу после закрытия партии мы попросили наших однопартийцев объявить о том, что они не состоят в ПИВТ, чтобы они смогли избежать преследований. Многие так и поступили. А теперь местные администрации берут взятки у членов ПИВТ, спасающихся от преследований, за справки, удостоверяющие, что те вышли из партии еще до ее закрытия. За это требуют 500 долларов и даже больше.

- То есть ПИВТ как партия больше не действует?

- Мы приняли решение внутри страны не функционировать. Но у нас есть региональные офисы по всему миру - европейский, по СНГ, ближневосточный и офис в Стамбуле. Мы назначили представителей в государствах, где проживают наши граждане и наши сторонники. Мы собирались на уровне президиума партии в ноябре и скоро соберемся еще раз, чтобы решить, как работать в новых условиях.

- Кто займет нишу ПИВТ в стране?

- Власть давно стремилась к тому, чтобы в Таджикистане оставались две силы - партия власти и радикальная, в основном верующая молодежь. А между ними никого - ни умеренной исламской партии, ни светских партий. Тогда и население страны, и международное сообщество окажутся перед выбором между меньшим и большим злом - властью Рахмона и радикалами. С расчетом на то, что выбор будет в пользу первого.

Сейчас властям кажется, что они этого добились, вытеснив из политического поля еще до ПИВТ светскую оппозицию, в частности, Зайда Саидова, который хотел организовать центристскую партию. Он осужден на 26 лет. Но я думаю, что этот расчет ошибочен. После случившегося с нами многие наши сторонники как раз могут пойти в ряды радикалов. А после того, как ИГ на Ближнем Востоке будет разбито или ослаблено, многие выходцы из Центральной Азии (сражающиеся в рядах ИГ. - Ред.) вынуждены будут перебраться в регион, что создаст угрозу и для Таджикистана. Наши власти играют с огнем.

Увы, международное сообщество, занятое большими проблемами на Ближнем Востоке и на Украине, не обращает на это внимание. Правда, Евросоюз на днях выступил уже со вторым заявлением по поводу арестов членов ПИВТ, и это говорит о том, что в ЕС обладают более-менее объективной информацией о ситуации. В отличие от других государств. США, например, только на уровне Комиссии по международным религиозным свободам выступили с заявлением, а другие страны пока молчат.

В Иране у меня были встречи с официальными лицами, в том числе с теми, которые в свое время участвовали в переговорах между нашей партией и правительством при подписании мирного соглашения, завершившего гражданскую войну. Увы, и Иран, и Россия, которые являются двумя ключевыми странами-гарантами того мирного соглашения между Эмомали Рахмоном и ОТО, в последние годы были заняты другими проблемами и не обратили внимания на нарушение прописанных в нем условий.

Еще в июне 2015 года я отправил письма генсеку ООН, президентам Ирана, России, а также других государств контактной группы, гарантировавшей соблюдение условий того соглашения (Казахстан, Киргизия, Пакистан, Туркмения, Узбекистан. - Ред.), в которых предупреждал, что власти начинают нарушать положения этого соглашения.

Реакция последовала только со стороны ООН. Но сейчас мои иранские собеседники признались, что тогда они пропустили этот момент. Думаю, что Россия и Иран, а также Турция и страны Европы приходят к пониманию, что действия таджикских властей начинают угрожать стабильности в регионе.

- Таджикские власти все чаще начинают сравнивать с туркменскими. Это сравнение справедливо?

- Мне кажется, что если бы не оппозиция, Таджикистан давно бы имел своего "Таджикбаши". Но у нас после гражданской войны была достаточно сильная оппозиция, и это на первых порах помешало Эмомали Рахмону. В самой власти тоже были другие влиятельные люди, которые в начале 2000-х годов мешали ему стать "Таджикбаши".

Но он постепенно смог их либо посадить в тюрьму, как Салима Якубова (экс-глава МВД. - Ред.) или Гафора Мирзоева (бывший командир президентской гвардии. - Ред.), или вытеснить с политического поля. А уже избавившись от своих ярких сторонников, он нашел поводы избавиться и от оппозиции. Сейчас у Рахмона все готово, чтобы стать местным Баши. На ключевые посты назначены его дети и родственники, обе палаты парламента послушны, судьи назначаются президентом.