Комментарий: Три года колонии за четыре автозака | Комментарии обозревателей DW и приглашенных авторов | DW | 08.12.2015

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Мнения

Комментарий: Три года колонии за четыре автозака

Прокурор просил для Ильдара Дадина два года, судья дала три. Против активиста в суде выступил собственный отец. И все равно дело Дадина не всколыхнет Россию. О причинах - Олег Кашин в комментарии специально для DW.

Два-три года назад это вдруг стало модным веселым московским аттракционом, и активистское словечко "винтилово" превратилось в постмодернистское "винтаж" - это когда винтят, то есть задерживают, забирают в полицию. Полицейский автозак - символ московского протеста, специально оборудованный автобус, который подгоняют к месту митинга, и потом полицейские, вгрызаясь в толпу, затаскивают в него всех подряд - процедура жутковатая, но никто не боится.

Олег Кашин

Олег Кашин

В автозаках встречают знакомых, из автозаков звонят друзьям и журналистам, в автозаках делают селфи, пишут твиты и поют песни. Кричат "долой полицейское государство", но знают, что кончится все по-вегетариански: автозак доедет до полицейского участка, всех заведут внутрь, будут долго составлять протоколы и потом отпустят домой или куда хочешь - обычно хочется не домой, а в бар, отмечать приключение.

Угроза, которую никто не заметил

Как приняли закон, никто и не заметил. В эти годы было настолько много людоедских новых законов, что следить за каждым очень быстро стало скучно и неинтересно. "Бешеный принтер" - это прозвище для Госдумы, ежедневно штампующей запретительные законы, появилось еще в 2012 году, а сейчас 2016-й вот-вот наступит. Статья появилась прошлым летом. Она была адресно посвящена тем людям из автозака, которые перестали бояться полицейских протоколов о задержании на митинге.

Четыре протокола за полгода - и это уже уголовная статья, до пяти лет лишения свободы. Но никто не испугался, потому что и в лучшие годы у среднего протестующего выходило не более двух автозаков в год, да и вообще, практика правоприменения по новым законам уже свидетельствовала, что власть сама относится к этим законам как ко второму сорту, и использует их не массово, а точечно, когда надо создать неприятности какому-нибудь конкретному человеку, чаще всего из оппозиционных лидеров. "Он пугает, а нам не страшно", - так можно было описать реакцию общества на ужесточение российских законов.

Отягчающее обстоятельство

А теперь - страшно? Три года реального тюремного срока для активиста Ильдара Дадина именно за то, что он в течение последних месяцев попадал в автозак чаще, чем это предусмотрено статьей 212.1. Дадин будет сидеть в тюрьме ровно за то, что еще совсем недавно было модным и веселым приключением, вот буквально - за "винтаж". Отягчающим обстоятельством для властей, очевидно, стало то, что Дадин - именно активист, человек, попадающий в полицию не случайно, чаще даже после митингов, а из-за одиночных пикетов, на которых, кроме него и полицейских, никого не было.

Представитель своего рода субкультуры - такие люди не претендуют на партийные должности и чаще всего вообще не принадлежат к политическим организациям. Они просто появляются на площадях и у присутственных мест, разворачивают свои плакаты с очередным политическим лозунгом, многие даже смеются над ними - им, этим людям, есть дело до любых политических новостей: вчера у них на плакате была Украина, сегодня Сирия, а в промежутке еще что-то про права ЛГБТ и про православие.

Человеком такого типа была покойная Валерия Новодворская, над которой тоже чаще было принято смеяться, и ее знаменитая фотография с большим плакатом, надетым через шею, в интернете была популярна в откорректированной шутниками версии: "Вы все дураки и не лечитесь, одна я умная, в белом пальто стою красивая".

Ильдар Дадин тоже "стоял красивый" - с плакатом против войны, с плакатом против реформы академии наук, с плакатом против гомофобии. А в это время в каком-то полицейском или спецслужбистском кабинете клерк в погонах каждый месяц тихо подшивал протоколы в свою папочку. Когда протоколов набралось положенное количество, клерк набрал какой-то телефонный номер и спросил, что делать с Дадиным. В телефоне ответили, что сажать. Дальше суд. Прокурор просил два года, судья дала три.

Государство хочет быть репрессивным

Дело Ильдара Дадина не всколыхнет Россию. Активисты такого рода - к ним у нас относятся в лучшем случае как к блаженным, чаще просто не замечают. Репрессивные законы логичнее всего испытывать именно на таких людях - на тех, от кого обыватель брезгливо отвернется - я-то, мол, не такой.

Ты не такой, да, но когда статью 212.1 отладят окончательно, доберутся и до тебя. Ты скажешь, что это ошибка, будешь жаловаться и плакать, но никому до тебя не будет дела - точно так же, как сейчас тебе нет дела до Ильдара Дадина. В репрессивных государствах почему-то так всегда - никому ни до кого нет дела, умри ты сегодня, а я завтра.

И такая литературная деталь. Свидетелем обвинения по делу Ильдара Дадина был его отец Ильдус. Почему-то в репрессивных государствах это всегда приветствуется - чтобы именно близкие свидетельствовали против близких. И почему-то российское государство сейчас хочет быть именно репрессивным - не правовым, не "общенародным", а именно таким, в котором отправляют в колонию за четыре одиночных пикета.

Олег Кашин - независимый журналист и писатель, основатель и главный редактор информационного ресурса kashin.guru. Автор еженедельной колонки на DW. Олег Кашин в Facebook: Oleg Kashin

Смотрите также: