Комментарий: Православие на Страшном суде | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 03.02.2016
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура и стиль жизни

Комментарий: Православие на Страшном суде

Близость Русской православной церкви к власти, ее консервативный радикализм и стремление иерархов к роскоши стали в России притчей во языцех. О будущем церкви - Виктор Ерофеев.

На демонстрации националистов Русский марш

На демонстрации националистов "Русский марш"

На Страшный суд приглашает Русскую православную церковь пока что конкретный земной судья - русская либеральная интеллигенция. Церковь платит ей тем же, демонизируя ценности современных российских западников и сращивая их с европейскими грешниками (чье имя – целый континент), которые, с точки зрения Церкви, разумеется, обречены на вечные муки.

Это не полемика, а настоящая война. В этой войне уже есть известные жертвы - такие, как Pussy Riot, и коллективные - российский средний класс, оказавшийся без всякой моральной поддержки. В борьбе с Западом православие все больше склоняется к стратегическим нарративам радикального исламизма о цивилизации неверных. Выходит, наша коллективная душа движется на Восток с большой скоростью, и что с ней станет в этом движении, большой вопрос. Откроет ли она в таком случае свои срытые яркой традицией светской культуры восточные корни или, напротив, ослабнет, отказавшись от наследия Европы? Вот тема ближайшего будущего.

Виктор Ерофеев

Виктор Ерофеев

Кто из представителей интеллигенции не ходил в поздние годы советской власти в церковь хотя бы на Пасху? Кто не поддерживал церковь морально? Кто не креcтил своих детей? Все это было повсеместно. И я тоже: ходил, поддерживал, крестил. И верил: наступит время, и церковь станет инструментом обновления общества. Разочарование было слишком сильно. Церковь не обновила общество и сама не обновилась. Она подлетела к государству на слишком близкое расстояние, жертвуя потенциальной своей свободой ради власти и денег.

В какой-то момент в церковной среде возникли интересные, яркие люди. Отец Александр Мень искал ответы на "проклятые" вопросы бытия. Собственно, это и есть основная тема желаемой церкви. Но он раздражал слишком многих и был убит задолго до Бориса Немцова. Отец Георгий Чистяков искал смысл жизни в милосердии. Это тоже оказалось маргинальным направлением.

Когда на патриарший престол вступил патриарх Кирилл, просвещенные церковники уверяли меня, что он современный, умный и деятельный человек. Возможно, это так. Но просвещенные церковники скоро поумолкли, а церковь все больше стала спотыкаться о материальные скандалы с дорогими часами, квартирами и роскошным поместьем патриарха на Черном море, которое по слухам охраняют на дне морском двадцать водолазов.

Дело не в точности этих слухов, а в их направленности. Возможно, патриаршие часы (от которых патриарх отрекся или, скорее, от его имени отреклись, неловко замазав их фотошопом), кортежи машин и многоземельная роскошь - приметы современного человека. Однако в нравственных вопросах все больше торжествуют обскурантизм, постоянная борьба (которая выглядит цинично) с желанием инициативного сословия жить весело и безбедно. В этой борьбе особенно отличался Чаплин, - был такой до недавнего времени идеолог церкви. Он ушел далеко, слишком далеко по пути исламизации церкви, борьбы с короткими юбками и женским бельем. Он слишком вырвался вперед, выглядел провокатором. Его убрали, но - не тенденцию.

Критика современного православия в интеллигентном обществе идет эмоционально и хлестко. Беспощадно. Но такой Страшный суд ограничивается, в основном, издевательством над дорогими часами и близостью к власти. От церкви отвернулось множество людей разного возраста. Но все равно почти все мы встречаемся в православной церкви на крестинах, реже - на венчании, чаще - на панихиде. Мы - заложники нашей веры в абсолютные ценности. И без церкви нельзя, и с церковью теперь тоже нельзя. Вспоминаются писатели Франции послевоенного времени, когда была сильна компартия: без коммунистов ничего нельзя предпринять, говорили они, и с коммунистами тоже не получается.

Какова будет в России церковь будущего? Будет ли она упрямо разоблачать сатанинскую демократию Запада или признает ее меньшим из возможных социальных зол? Перестанет ли она играть с огнем, поощряя культ политической силы и авторитарного единообразия? Этого никто не знает. "Не дает ответа", сказал бы Гоголь.

Но то, что Русская православная церковь должна излечиться от своих хронических болезней сервилизма и ксенофобии, - это точно. Россия снова будет нуждаться, как и в 1990-е годы, в обновленной церкви, которая бы занималась больше богословием и милосердием, чем прикладной теократией.

Виктор Ерофеев, писатель, литературовед, телеведущий, автор книг "Русская красавица", "Хороший Сталин", "Акимуды" и многих других, кавалер французского Ордена Почетного легиона.

Реклама