Как выживает российская наука за пределами Москвы | Россия и россияне: взгляд из Европы | DW | 23.01.2019

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Россия

Как выживает российская наука за пределами Москвы

Что думают молодые ученые о будущем науки в России? Анна Тендитная поговорила с сотрудниками Института прикладной физики РАН в Нижнем Новгороде.

Из всех городов России люди едут в Москву - за новыми возможностями для развития и карьеры, за лучшими заработками, за столичной жизнью. И ученые-физики - не исключение. Уезжают и из Нижнего Новгорода - в основном, в Москву, кое-кто в Санкт-Петербург, а то и вовсе за границу. Тем не менее, в Институте прикладной физики РАН (ИПФ РАН) недостатка в молодых ученых нет. Многие из них побывали на учебе или стажировке за границей, регулярно участвуют в международных конференциях. Однако жить и работать предпочитают в Нижнем.

В Москву? В Европу? В Нижний Новгород!

Как выживает российская наука на фоне жесткой международной конкуренции и усохших научных бюджетов? И, учитывая централизацию всех отраслей в Москве, можно ли всерьез заниматься научными исследованиями в провинции?  Об этом Анна Тендитная поговорила четырьмя учеными нижегородского института.

Иван Оладышкин

Иван Оладышкин

"В Нижнем Новгороде мы находимся в особой ситуации: у нас есть хороший и сильный институт. В России найти научное учреждение аналогичного уровня не так просто, - рассказывает 28-летний Иван Оладышкин, младший научный сотрудник ИПФ. - Конечно, в столице такие институты есть, но там существуют другие сложности, связанные непосредственно с жизнью в Москве: и цены выше, и многие бытовые моменты сложнее, и все чужое".

Уехать за границу или остаться там после учебы - тоже не просто. Об этом не понаслышке знает коллега Оладышкина Артем Коржиманов. С 2009 по 2013 годы он учился в двойной аспирантуре в нижегородском ИПФ РАН и в университете Умео в Швеции. "У меня была мысль остаться в Европе после аспирантуры. Но я всегда хотел заниматься наукой, а в Европе, как оказалось, это не так легко сделать", - рассказывает 34-летний физик и автор научно-популярного блога physh.ru.

Артем Коржиманов

Артем Коржиманов

Одним из последствий мирового финансового кризиса 2008 года было сокращение финансирования науки, в том числе - и в европейских университетах. "Например, в университете Гётеборга в Швеции конкурс на получение самостоятельного финансирования - десять человек на один грант, - вспоминает Коржиманов. - В Нижнем Новгороде шансов остаться в науке больше, хотя возможностей, вероятно, меньше, чем было бы в Европе, если бы я там закрепился. Но я готов ограничивать себя в чем-то, чтобы работать в науке, а не в индустрии".

Отстает ли российская наука от мировой?

На каком уровне находится сейчас российская наука по сравнению с другими странами? Обобщенно ответить на этот вопрос невозможно. Даже для отдельной научной дисциплины – физики, например. "Это довольно обширная наука, все зависит от области исследований, - говорит 53-летний Ефим Хазанов, руководитель Отделения нелинейной динамики и оптики в ИПФ РАН. - Можно с уверенностью сказать, что Россия в отдельных областях выглядит не хуже передовых европейских стран".

К примеру, ученые, вышедшие из российской школы, занимают видное место в теоретической физике. В экспериментальной физике Россия отстает - в первую очередь из-за недостаточной технической оснащенности.

Ефим Хазанов

Ефим Хазанов

"Развитие науки базируется на деньгах, людях, образовании, - поясняет Хазанов. - Страшно не то, что мы отстаем, сколько то, что с большой вероятностью это отставание будет увеличиваться. В XX веке 20 лет застоя было не столь критичным: время текло медленно, отставание можно было быстро нагнать. Сегодня, в том числе благодаря интернету, все очень быстро меняется: знания, оборудование, результаты устаревают гораздо быстрее. 20 лет сегодня имеют совершенно иной вес, чем раньше".

В то же время и Хазанов, и его коллеги подчеркивают: наука становится все более интернациональной, поэтому крупные открытия - это зачастую результат работы не отдельного института, а международных коллабораций. И нижегородский ИПФ в таких проектах участвует. Например - в разработке гиротронов для международного экспериментального термоядерного реактора ITER.

Поддерживать достойные позиции российской науке по-прежнему помогает опыт, накопленный за много лет, считает Артем Коржиманов. "Китайцам, чтобы создать свою науку с нуля, пришлось вкладываться в эту сферу многие годы. Ведь сначала нужно создать среду: университеты, научные институты, систему для подготовки кадров, - говорит он. - В России нет такой необходимости, так как у нас среда была и пытается сохраняться".

Кроме того, в России со времен СССР сохранилась парадигма научной школы: рабочие группы образовывались и развивались вокруг отдельных ученых, и по причине полного отсутствия мобильности такие коллективы долго сохранялись.  Этот неформальный принцип устройства науки сохранился и сегодня, в том числе и в нижегородском Институте прикладной физики. "Такая ментальная оседлость в науке создает определенные преимущества для ученых, особенно молодых", - считает Ефим Хазанов.

Что мешает развиваться российской науке?

Науку в России взращивают с гораздо меньшим трепетом и вниманием, чем в развитых странах, сетуют собеседники. "Понятно, что для науки нужны деньги - нигде фундаментальная наука не может самоокупаться. Но и одних денег мало, так как, чтобы они тратились с умом, к ним нужны квалифицированные кадры", - говорит Ефим Хазанов.

Профессия ученого, потеряв свой престиж в 1990-е годы, по-прежнему остается малопривлекательной. За деньгами и карьерой талантливая молодежь идет в бизнес, а в последнее время моду набирает работа в силовых и других государственных структурах, делится своими наблюдениями Хазанов.

Его коллега Иван Оладышкин одной из самых насущных проблем назвает "лоскутное" финансирование. Чтобы выжить, ученые вынуждены участвовать в нескольких проектах одновременно. Это неудобно и нерационально, ведь гораздо эффективнее заниматься глубоко одной темой несколько лет. Однако федеральная система финансирования устроена так, что приходится искусственно дробить исследование на маленькие кусочки под небольшие гранты. Результат - больше бюрократии, отвлекающей от основной работы.

Эффективному развитию науки мешает и централизация ресурсов, в том числе человеческих. Московские университеты переманивают самых сильных абитуриентов к себе. При этом нередко там они не находят условий, чтобы нормально заниматься наукой, и уходят в финансы, программирование или стартапы.  Проблема централизации проявляется в необходимости закупать оборудование через Москву, в несовершенстве транспортной сети, в отсутствии налаженных связей между региональными научными центрами.

Будущее науки в России? Нужно быть оптимистами

Несмотря на проблемы, в будущее российской науки ученые Института прикладной физики смотрят с оптимизмом. Хотя и подчеркивают, что объективных причин для этого оптимизма - не много.

Елена Анашкина

Елена Анашкина

Нижегородские физики наблюдают рост интереса к науке в обществе: проводится все больше научно-популярных мероприятий и образовательных фестивалей, спросом пользуются открытые лекции, наука становится все более модной и среди молодежи. Не в последнюю очередь - и благодаря интернету, отмечает ученый-физик Елена Анашкина. Выпускница аспирантуры ИПФ РАН, 31-летняя Анашкина занимается в институте разработкой и исследованием волоконных лазерных систем.

"Программировать сейчас умеет почти каждый школьник, и воспользоваться численными методами он может зачастую лучше, чем ученый лет 40-50 назад, - говорит она. – Например, сейчас большую популярность набирают нейронные сети, разработки искусственного интеллекта, и многие изначально изучают эти сферы как самоцель и только потом учатся применять свои знания для каких-то конкретных научных задач".

И тем не менее, российской науке не хватает престижа, и чтобы его поднять со стороны государства нужны "разумные и обдуманные решения", считает Анашкина.

"Сейчас финансовое и нефинансовое внимание со стороны государства очень маленькое, - вторит ей Ефим Хазанов. - И, если быть оптимистом, это хорошо: раз оно мало, его легко увеличить, в том числе увеличить радикально".

Артем Коржиманов считает, что позитивные сдвиги в сторону увеличения финансирования науки все же есть. "Видимо, определенную роль сыграла реформа РАН: финансистам стало понятнее, как мы, ученые, будем отчитываться за деньги, которые выделяет министерство, - предполагает ученый. - Нужно быть оптимистами и надеяться на лучшее".

Позитивно настроен и Иван Оладышкин: "Российская наука все равно занимает весомое место в мире, пусть и не самое высокое - наших ученых знают".

Материал подготовлен участником Летней школы журналистики и культурных исследований Бориса Немцова, которая проходила с 16 июля по 4 августа 2018 года в Праге.

Смотреть видео 26:07

Профессор Эткинд в "Немцова.Интервью": Российских студентов ждут по всему миру

Ссылки в интернете

Аудио- и видеофайлы по теме