Будет ли закрыта ПИВТ? | События в мире - оценки и прогнозы из Германии и Европы | DW | 02.09.2002

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Мир

Будет ли закрыта ПИВТ?

Наблюдатели и эксперты, занимающиеся проблемами Центральной Азии, продолжают обсуждать обострение в отношениях между президентом Таджикистана и Партией исламского возрождения республики.

Говорится о том, что Эмомали Рахмонов намерен использовать кампанию против терроризма в Центральной Азии для нейтрализации своих главных политических оппонентов в Таджикистане и, в первую голову, именно Партии исламского возрождения, некоторых членов которой он обвинил во "внушении людям духа экстремизма, который может привести к расколу общества”, а также провел аналогию между деятельностью ПИВТ и таких запрещенных партий, как ИДУ и Хизб-ут-Тахрир. Некоторые эксперты заговорили о том, что окружение президента готовит закрытие ПИВТ. На вопрос, чем вызвана и к каким последствиям может привести такая политика, отвечает живущий в Германии таджикский журналист Дододжон Атовуллоев:

Те, кто следит за ситуацией в Таджикистане в течение последних десяти лет, знают, что Э. Рахмонов пришел к власти на фоне борьбы с исламским фундаментализмом. Постоянно не только мировое сообщество, но и собственный народ он пугал тем, что если не он, то к власти придут исламские фундаменталисты. Под фундаменталистами он имел в виду не только исламских экстремистов, но и национальное движение, и только начавшееся демократическое движение, и исламское движение. Сейчас в Таджикистане началась новая волна борьбы с исламом. Недавно десятки мечетей были закрыты под предлогом того, что в них люди не только читают молитвы, но и ведут политическую борьбу. Но мечеть в Таджикистане – это больше чем мечеть. Это не только место, где читают молитву, но и место, где люди обсуждают проблемы, которые их волнуют.

Понятно, как дважды два, что борьба с исламом в стране, где 95% населения – это мусульмане, вызывает недовольство простых людей. И, более того, если смотреть на опыт того же Таджикистана, когда была исламская партия закрыта, работала нелегально, она была более популярной. А сам факт того, что в Таджикистане легально действует исламская партия, в свое время принес много политических дивидендов господину Рахмонову. Я не говорю, что эта партия – идеальная партия, я знаю, что в рядах этой партии есть много людей, которые не только хотят вести политическую борьбу, но хотят навязывать свою идеологию другим. Тем не менее, закрытие этой партии привело бы к большому обострению в республике, резко изменило бы и без того напряженную ситуацию.

Таджикистан представляется страной, которая сосредоточила в себе как в микромире те проблемы, которые для мирового сообщества, казалось бы, ярко проявились в свете событий 11 сентября. Соответственно, республика могла бы стать моделью для способов разрешения таких проблем? Вы с этим согласны, Дододжон Атовулоев?

К большому сожалению, события, которые произошли в Вашингтоне и Нью-Йорке 11 сентября, хорошо были использованы авторитарными режимами Центральной Азии, в том числе и Таджикистаном. Раньше люди в Таджикистане надеялись на такие институты, как ООН, ОБСЕ, Евросоюз – что они могут заставить руководителей страны соблюдать демократические нормы. И опять же под видом таких понятий как политкорректность, прагматизм, реальная политика, Запад полностью закрывал глаза на то, что творится в Центральной Азии, в том числе в Таджикистане. Сегоня Рахмонов хочет опять играть в свою старую игру и пугать мир исламским фундаментализмом. А фактически в Таджикистане началась предвыборная борьба. Борьба против Партии исламского возрождения Таджикистана – это тоже подготовка к будущим выборам. Эта партия после Коммунистической партии и демократической партии Таджикистана является одной из серьезных и конкурентоспособных партий. И я знаю, что во время предыдущих выборов на многих избирательных участках представители этой партии победили, но в ходе подсчета голосов результаты были подтасованы, и те люди, которые победили от этой партии, не были допущены в Парламент республики. Такой хрупкий мир, который держится несколько лет в Таджикистане, держится уступками, компромиссами. Если будут вынуждать ПИВТ пойти в открытую оппозицию или в подполье, это может привести страну на грань новой войны. Сегодня в Таджикистане один из самых низких уровней жизни. Сегодня большинство людей в стране не имеют возможности зарабатывать на жизнь, и рацион многих семей хуже, чем в любой европейской тюрьме. Поэтому возможности бунта, мятежа – огромны, и то, что делает господин Рахмонов и его окружение – это игра с огнем.

Однако имеется опыт Узбекистана, где Ислам Каримов сейчас, судя по утверждениям специалистов, владеет внутриполитической ситуацией не в последнюю очередь именно благодаря использованию кампании по борьбе с терроризмом и фактора ”исламского экстремизма”?

Конечно, гомподину Рахмонову очень хочется быть хозяином страны. Но Рахмонов не контролирует всю республику. В Таджикистане нет единого центра власти. Власть делится между командирами, политиками, министрами, рекетирами, генералами и так далее. И, самое главное, Исламская партия Таджикистана – это очень серьезная не только политическая, но и военная сила. Говорят, глупый учится на чужих ошибках, умный – на своих. У Рахмонова была возможность учиться и на чужих, и на своих ошибках. Поэтому я не знаю, как в третий раз он будет выходить из той ситуации, которую сам создает.

Виталий Волков, НЕМЕЦКАЯ ВОЛНА