Квир-семья из России в ФРГ: почему их сыну грозит депортация
15 января 2026 г.
Виктору Судакову 26 лет, но его приемный отец Артур Максимов говорит, что тот как ребенок. "Он отлично общается, но ему по возрасту то 7 лет, то 12". Витя не может ухаживать за собой: подстричь ногти или сходить в душ. Из-за диагноза ДЦП он нуждается в постоянной опеке, говорят врачи. Без инвалидной коляски он может сделать лишь несколько шагов по квартире.
Артур познакомился с будущим сыном в Санкт-Петербурге, когда волонтерил видеооператором на одном из мероприятий детского дома, в котором рос Виктор. Мальчику тогда было 12 лет. За десять дней, что длилось мероприятие, Витя сильно привязался к Артуру. "Когда настала пора прощаться, Виктор просто рыдал", - вспоминает Артур.
Эмиграция из Петербурга в Баварию
Так Артур сначала стал персональным волонтером Вити, затем временно принимающим родителем, а в 2014 году он усыновил мальчика - в то время они жили втроем с подругой Артура Валентиной. К 2018 году они с Валентиной разъехались, а через несколько лет он влюбился в Рудольфа.
Приемный сын "тепло" принял Рудольфа и они стали жить втроем, рассказал Артур DW. Но к 2022 году гомофобия в России достигла такого уровня, когда "ЛГБТ-движение" (так его назвали российские депутаты) признали "экстремистским". После того, как РФ начала войну против Украины, преследуя всех, кто с этим не согласен, в августе 2022 года семья собрала вещи и уехала из России - через Турцию - в ФРГ. Там все трое подали прошение об убежище.
Ожидание решения было непростым, вспоминает Артур. Их ограбили в один из первых дней, а в лагере их несколько недель преследовали другие беженцы - по причине гомофобии, рассказал Артур.
В конце концов, они начали налаживать новую жизнь в Баварии. Артур и Рудольф официально заключили брак. А в 2023 году местный суд подтвердил необходимость в опеке. Так супруги официально стали опекунами Виктора и в Германии.
Убежище для опекунов, но не для сына
В марте 2025 года, казалось, все вот-вот благополучно разрешится: через два года ожидания Артуру и Рудольфу дали статус беженцев. Артур рассказывает, что не успел как следует обрадоваться - через несколько дней после решения по их кейсам Виктор получил отказ.
В письменном обосновании Ведомство по делам миграции и беженцев (BAMF) объяснило, что Виктору, по сути, ничего не угрожает на родине и защита в Германии ему не требуется. "Заявителю также не угрожает индивидуальная опасность для жизни или здоровья, которая могла бы привести к установлению запрета на депортацию…", - говорится в решении.
И хотя BAMF сочло депортацию нежелательной, чтобы не разделять семью, но не исключило ее. "Депортация нежелательна, но возможна. Это же абсурд, депортировать его можно только вместе с нами", - напуган Артур. По его мнению, BAMF не учел, что Виктор полностью зависим от своих опекунов, которые не могут вернуться в Россию.
Последствия отказа в убежище
Юрист берлинской НКО Quarteera рассказал DW, что решение BAMF отказать Виктору в убежище не показалось ему удивительным. "Речь идет о юридически разных решениях (по каждому из трех кейсов), - объясняет он. - Только в случае несовершеннолетних детей статус родителей автоматически распространяется и на детей".
Однако, по мнению юристов, сотрудники миграционной службы не учли при рассмотрении документов Виктора тот факт, что он не самостоятелен и что "в социальном смысле" он - часть семьи, которая нуждается в защите как однополая пара из России и тем самым тоже удовлетворяет требованиям предоставления убежища. BAMF принципиально не комментирует индивидуальные случаи соискателей убежища.
Отказ в убежище, по словам Артура, уже повлек за собой неприятности на бытовом уровне. Прошлой осенью, например, управление земельного округа отказало Виктору в выплатах по уходу - из-за неподтвержденного статуса соискателя убежища. Вернуть выплату удалось только с помощью адвоката.
Несмотря на трудности эмиграции, Артур и Рудольф говорят, что все равно "счастливы, что Германия нас приняла… И счастливы быть здесь, а не в стране исхода, которая стала для нас смертельно опасной".
Суд оценит обоснованность отказа
29 января Баварский административный суд Байройта будет рассматривать жалобу на решение BAMF отказать Виктору в статусе беженца. Артур и Рудольф вместе с юристами Quarteera попытаются доказать суду, что это решение было незаконным. Но у опекунов, по словам Артура, мало надежд на то, что суд согласится с их аргументами. В начале декабря 2025 года они получили решение байройтского суда об отказе в предоставлении адвоката.
В мотивировочной части решения судья пишет, что "назначенное судебное разбирательство не имеет перспектив на успех". Судья также добавляет, что оспариваемое решение суда не содержит угроз депортации.
В организации Quarteera говорят, что на суде 29 января нужно воспользоваться возможностью донести информацию о ситуации с опекунством в России. "Мы считаем, что он там был бы обречен на жалкое существование, - говорит юрист организации. - Вероятно, он оказался бы в каком-нибудь закрытом учреждении и, скажем так, без ответственных опекунов".
"Я давлюсь слезами…"
Тем не менее, как считают в Quarteera, следует ожидать и того, что решение судьи окажется не в пользу Виктора и подтвердит отказ в получении статуса беженца. В таком случае у него будет несколько возможностей, чтобы все-таки остаться в Германии со своими опекунами.
"Я исхожу из того, что его не депортируют, пока у него здесь, в Германии, есть опекун, - говорит юрист из Quarteera. - В таком случае ведомство по делам иностранцев, вероятно, ничего предпринимать не будет. Тогда он сможет фактически просто оставаться здесь на основании Duldung (временного допуска к пребыванию. - Ред.)".
Кроме того, юристы рассчитывают, что в крайнем случае можно будет обратиться в так называемую "комиссию по сложным делам" (Härtefallkommission) - такие существуют при МВД германских федеральных земель. Если там посчитают, что заявитель по срочным гуманитарным или личным причинам нуждается в праве оставаться в Германии, то они обратятся с соответствующим заявлением в органы власти.
Артур Максимов говорит, что в ожидании суда он с ужасом представляет, какие последствия может иметь окончательный отказ в убежище его сыну. "Я давлюсь слезами, - сказал он журналисту DW. - Как ему сказать (об отказе)? А никак. Но он все равно чувствует, что что-то плохое происходит".