Федор Иванович Калмык, немецкий придворный художник | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 01.08.2018

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

Федор Иванович Калмык, немецкий придворный художник

Здесь удивляет всё. Что за фамилия - Калмык? И как человек с таким именем-отчеством мог стать придворным художником в Германии? О его необычайной судьбе рассказывает новая книга.

Федор Калмык. Автопортрет

Федор Калмык. Автопортрет

Прежде чем рассказывать об этом человеке и его необыкновенной судьбе, нужно определиться с тем, как его называть. Такая задача стояла и перед Петрой Реатеги (Petra Raetegui), автором только что вышедшей в Германии книги "Придворный художник". И первые страницы книги посвящены именно этому. Автор называет своего героя Федором Ивановым - Feodor Ivannoff. Так он значился в адресной книге Карлсруэ. Но Федор - имя, которое ему дали при крещении в пяти- или шестилетнем возрасте. Да и оно существует в двух, а то и в трех различных вариантах. В России, например, - "Феодоръ". В Англии, где он несколько лет жил и где его почитали весьма высоко, художника называли Теодором. А Ivannoff, возможно, происходит от отчества - Иванович, - которое, впрочем, тоже было "приставлено" при крещении. В общем, мы решили называть его так, как принято в российской традиции: Федор Иванович Калмык.

Казаки против калмыков

Петра Реатеги называет его судьбу "украденной". Но в чем-то она была, безусловно, "подаренной". Началась одиссея Федора Калмыка при Екатерине Второй, в начале 1770-х годов. Над кочевыми калмыками, в одном из племен которых он родился году в 1765-м (точно не известно), надзирал тогда астраханский полк. Его офицеры беззастенчиво обкрадывали калмыков, вымогали у них взятки, угоняли скот...

Отчаявшиеся калмыки решили в январе 1771 года покинуть свои кочевья на берегах Волги и уйти в Джунгарию на севере Китая. Разгневанная императрица приказала остановить исход. На перехват были брошены яицкие (уральские) казаки. Они разгромили калмыцкий стан и вернули непокорных подданных.  В качестве добычи казачий командир взял себе несколько лошадей, саблю и мальчика лет шести, в кафтанчике и отороченной мехом шапке.

Контекст

Спустя много лет Федор Калмык вспоминал, как это было. Воспоминания были смутными, и трудно ему было понять, что происходило на самом деле, а что чудилось: затоптанный костер под деревом, опрокинутый котел с едой, руки матери, которая хотела отнять его у похитителей... В книге эта повторявшаяся раз за разом картина написана очень трогательно и психологически очень точно - как и многие сцены, в которых реальность и художественный вымысел сплелись настолько тесно, что их уже трудно отличить друг от друга.

Жанр "Придворного художника" было бы точнее всего определить как документальный роман. Автор опирается на свидетельства современников и самого Федора Калмыка, на документы из архивов, воспоминания знавших его людей.

Калмычок и две собачки

Точно известно, что после разгрома калмыков мальчика переправили в Санкт-Петербург и подарили Екатерине Второй. Его крестили, назвали Федором, и он стал одним из пажей императрицы. Сохранились воспоминания о том, как "входила государыня": "За ней иногда калмычок и одна или две английские собачки".

Держать "экзотических" калмыцких мальчиков-слуг тогда было в России модно. Отзвук этой моды отражен в "Евгении Онегине", когда Пушкин описывает приезд Лариных в Москву, к "старой тетке" княжне Алине уже в двадцатых годах XIX века:

"…Они приехали теперь.
Им настежь отворяет дверь,
В очках, в изорванном кафтане,
С чулком в руке седой калмык".

Тоже был, скорее всего, такой же мальчонка, как и Федор, да только состарился за полвека.

Федору повезло. Состарился он не полурабом в великосветском доме или императорском дворце, а свободным человеком в баденском княжестве. Дело в том, что в Россию вскоре приехали три принцессы Гессен-Дармштадские, три сестры, одну из которых Екатерина хотела выбрать в качестве супруги для своего сына, будущего императора Павла Первого. Выбрала. А двух других щедро наградила. Старшей - Амалии -  императрица подарила невиданную в Германии диковинку - мальчишку с широкоскулым калмыцким лицом и косичкой на голове.

Йоханн Вольфганг Хаувиллер. Наследная принцесса Амалия и ее паж Федор (1774/75)

Йоханн Вольфганг Хаувиллер. "Наследная принцесса Амалия и ее паж Федор" (1774/75)

Амалия, вскоре вышедшая замуж за принца Баденского, переехала в Карлсруэ. До нас дошел сделанный в 1775-74 годах немецким художником Йоханном Вольфгангом Хаувиллером (Johann Wolfgang Hauwiller) ее портрет вместе с мальчиком-пажем. Но здесь он не только служил. Федора отдали учиться. И очень скоро проявились его необыкновенные художественные способности.

Он стал учиться живописи в Карлсруэ, потом ему положили годовую стипендию и отправили в Рим совершенствовать свой талант. Там Федор Иванович Калмык, как писал один из исследователей его творчества, выработал свою собственную манеру: он предпочитает всему рисунок и особенно гравюру: "В произведениях его заметна необыкновенная выпуклость, и он любит писать двумя красками".

Эти слова прекрасно иллюстрирует и его знаменитый автопортрет (см. заглавную иллюстрацию), о котором известный русский критик и историк искусств Владимир Васильевич Стасов восторженно писал: "Всё в нем правда и просто... Никакого фона, никакой особенной позы, никакого особенного антуража нет... Но какая жизнь, какая правда, какой колорит, какая свежесть и сила, и - больше всего - какой вкус в этом портрете! Довольно одного взгляда, чтобы почувствовать, что портрет делал человек с глубоким художественным вкусом и великими художественными инстинктами".

Подарок судьбы?

"Великим" Федор Иванович Калмык не стал. Но, как подчеркивает и автор книги, он остался в истории искусств и в истории Бадена. Не только его автопортрет, но и его гравюры, показывающие барельефы на дверях баптистерия во Флоренции (так называемые "райские врата") работы легендарного Лоренцо Гиберти, рисунки и гравюры с древнегреческих памятников, росписи главной евангелической церкви в Карлсруэ вызывали и вызывают восхищение ценителей искусства. В 1806 году он получил в Бадене должность придворного художника и занимал ее вплоть до своей смерти в 1832 году.

Федор Калмык много увидел стран в своей жизни, жил и работал в Италии, Греции, Англии, больше семи лет провел в Риме, затем поехал туда во второй раз на полгода... Но, похоже, никогда всерьез не задумывался о том, чтобы приехать в Россию. Россия была для него чужой. Федор Иванович Калмык говорил на нескольких европейских языках, но ни русского, ни калмыцкого не знал. В его памяти сохранилось с детства всего несколько калмыцких слов, и он повторял их как заклинания. Конечно, он скучал. Скучал по своему детству, по астраханским степям, по родителям, которых не знал. В этом смысле действительно можно назвать его жизнь украденной. И все же очень многое явилось, конечно, подарком судьбы, сделавшей мальчишку-слугу с косичкой европейским художником.

Смотрите также:

Контекст

Аудио- и видеофайлы по теме