Студенческий обмен вне зоны турбулентности | Учеба | DW | 05.11.2015

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Учеба

Студенческий обмен вне зоны турбулентности

Напряженные политические отношения между Россией и Германией пока не затронули образование и науку. Как службе академических обменов DAAD удается балансировать на грани конфликта?

На встрече стипендиатов программ "Иммануил Кант" и "Михаил Ломоносов", которые совместно реализуют Германская служба академических обменов DAAD и министерство образования России, в Генеральном консульстве Российской Федерации в Бонне говорили о помехах и о сложном времени в российско-германских отношениях. Молодые ученые из России приехали на стажировку в Германию, вернее "на Дикий Запад", как пошутил руководитель отдела по России и Беларуси DAAD Томас Праль (Thomas Prahl), выступая перед стипендиатами. В интервью DW он рассказал о том, в каком состоянии пребывает сейчас академический обмен между Россией и Германией.

DW: Господин Праль, в своем выступлении вы пожаловались на вечную перестройку российского образования, но при этом отметили что российско-германское сотрудничество находится в равновесии. Неужели удается его сохранить в таких сложных условиях, как сейчас?

Контекст

Томас Праль: Несмотря на эту сложную ситуацию, которая, безусловно, присутствует, она практически не касается образования и научного сотрудничества. Сначала ссорятся дипломаты, потом политики, подключается производство, торговля, а мы остаемся. Российская сторона очень заинтересована, чтобы не порвать эти десятилетние отношения. Если вы помните, в сентябре 2014 года в самый разгар событий мы демонстративно открыли первый германо-российский университет в Казани. Он успешно работает. Мы начали с четырех курсов, а сейчас открываем уже шесть новых. В течение пяти лет мы планируем открыть еще до 25-30. Все курсы преподаются на английском языке.

- Вы говорите, что через пять лет около миллиона немцев будут учиться за рубежом. Увы, несмотря на долгие годы сотрудничества, вам вряд ли удастся убедить их поехать в Россию…

- Я очень не доволен, что так мало немцев едет в Россию. 5000 россиян ежегодно приезжают по линии DAAD в Германию. Для приезда немецких студентов в Россию существуют объективные сложности. Был разработан новый закон об образовании, где перечислены документы, дипломы зарубежных вузов, которые могут быть автоматически признаны.Из 400 немецких университетов российские чиновники признают только 17. И никто не поймет, по каким критериям. Туда попали вузы, которые не входят в первую двадцатку и не присутствуют в международных рейтингах.

Второй момент: Россия довольно формально перешла на Болонский процесс. Все бакалаврские программы были переведены, без исключения, на четыре года. И отличия между направлениями и предметами не учитывались. В Германии - по-другому. Здесь говорят, инженеру хватит три года, биологу надо четыре. Получается, что поступить в магистратуру в России студенты, отучившиеся всего три года в Германии, просто не могут. В этом году мы отправили только 16 человек на год или на два года на обучение в магистратуру в Россию.

- Как изменилась общая ситуация за последние годы?

- При Горбачеве, а затем в начале правления Путина мы видели, как страна открывается. Я ведь сам получил образование в Советском Союзе и знаю, что это очень хорошая база для научной деятельности. Сейчас страна закрывается, не напрямую, это происходит как-то косвенно. Возьмем пример с миграционными службами. У нас тоже есть ведомства по делам иностранцев. Они заинтересованы в тех людях, которые приезжают в Германию за знаниями. В России миграционные службы отталкивают. Ты - маленький иностранный человечек, а я - большая миграционная служба, и здесь я решаю. Немецких студентов это отталкивает, и они едут туда, где им рады, - во Францию, в Великобританию, но не в Россию.

- Связываете ли вы надежды на улучшение в связи с "перезагрузкой" Петербургского диалога?

- Петербургский диалог восстановился в новом формате, нет встреч на высшем уровне. Я еще участвовал на встрече в Томске в 2007 году, когда Владимир Путин и Ангела Меркель два часа разговаривали с нашими стипендиатами. Это была сердечная обстановка. Меркель очень хорошо говорит по-русски, а Путин - по-немецки. Они могли говорить и ругать друг друга без переводчика. Сейчас мы уходим от государственного уровня. Конечно, а то мы опять начнем разбирать Украину, Крым, Сирию, а это путь к стене. Сейчас важно найти процессы и области, где мы можем зарабатывать доверие, и это как раз высшее образование.

Совместно с Ассоциацией ведущих университетов России мы разработали соглашение о совместных программах. Российские вузы отправляют на свои деньги ученых к нам, а мы на свои средства - своих студентов. Документ уже готов, и мы просто хотим дождаться удобного момента, чтобы показать общественности, что мы не только ругаем друг друга, но и делаем что-то вместе. Может быть, Франк-Вальтер Штайнмайер поедет к Сергею Лаврову, или наконец-то Путин встретится с Меркель, и тогда в рамках этого президент DAAD Маргрет Винтермантель (Margret Wintermantel) и председатель ассоциации ректор Санкт-Петербургского государственного университета Николай Кропачев подпишут это соглашение. Это было бы очень важным сигналом.

- Как напряженность в политике отражается на студентах?

- Ребята стали осторожнее. Они, конечно, внимательно слушают лидеров, политических деятелей и СМИ, которые критикуют нашу - западную - школу. Пять лет назад они были открытыми, а сегодня ведут себя сдержанно. Вся ситуация напоминает мне положение застоя. У каждого человека есть два мнения: одно официальное и одно неофициальное, и они отличаются. При этом я убежден, что большинство россиян, действительно, стоит за своим президентом. Для нас же сейчас самое главное - доверие. Студенты и молодые ученые должны доверять друг другу, без этого ничего не получится.