Режиссер фильма о Ходорковском: ″Может, надо быть поосторожнее?″ | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 14.02.2011

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

Режиссер фильма о Ходорковском: "Может, надо быть поосторожнее?"

Немецкий режиссер Кирил Туши, который привез на кинофестиваль Берлинале документальную ленту об опальном олигархе Михаиле Ходорковском, рассказывает в интервью Deutsche Welle о том, как этот фильм изменил его жизнь.

Кирил Туши

Кирил Туши

Понедельник, 14 февраля, на кинофестивале Берлинале - "русский день". В основной программе - фильм Александра Миндадзе "В субботу", а в программе "Панорама" - документальная лента "Ходорковский", снятая немецким режиссером Кирилом Туши (Cyril Tuschi). Над хроникой "дела Ходорковского" Кирил работал больше пяти лет.

Deutsche Welle: Кирил, твой фильм задумывался как художественный. В основе каждого подобного замысла бывает некий исходный импульс, конфликт. Как было в данном случае?

Кирил Туши: О Ходорковском я впервые услышал в Ханты-Мансийске, куда приехал в 2005 году на фестиваль со своим фильмом. Раньше этот кинофестиваль финансировался "ЮКОСом". И там я впервые узнал о деле олигарха, который не поладил с Путиным и попал в тюрьму. Я действительно хотел сделать художественный фильм, но отказался от этого намерения, так как ни одна моя идея не была столь драматургически впечатляющей, как реальность, с которой я столкнулся. Я просто должен был сделать документальный фильм.

В истории с Ходорковским меня, прежде всего, заинтересовала драматическая история падения с самого верха на самое глубокое дно. Но потом оказалось, что этому "самому верху" уже предшествовал "самый низ": мой герой - не из номенклатурной "золотой молодежи", он родился и вырос в скромной семье инженеров. Таким образом, история обрела еще один неожиданный поворот. Кроме того, Ходорковский - дитя "двух Россий": он - сын советской эпохи, но в то же время - классический "новый русский" эпохи капитализма. Раскрыть такой образ показалось мне интересным.

- Что изменилось в твоем взгляде на эту фигуру и на сюжет по мере работы над фильмом?

- В процессе работы постоянно что-то менялось. Я открыл для себя очень много разных аспектов и особенностей личности Ходорковского, я очень много узнал о нем в роли "капиталиста" и в роли "социалиста"... Он, кстати, мне сказал, что его любимый герой до сих пор - Павка Корчагин. А чего стоит его метаморфоза после 2000 года, "открытая Россия", основание университетов, наконец, то личностное развитие, которое он пережил сейчас в тюрьме!.. Изменение ракурса моего взгляда и моего отношения к герою я постарался "встроить" в фильм. Не стану утверждать, что мне это удалось на сто процентов, но идея заключалась в том, чтобы зритель в течение полутора часов фильма проделал тот же путь, что и я в течение пяти лет работы над фильмом "Ходорковский", чтобы воспринять ту же двойственность, многослойность и противоречивость темы. Мне не хотелось бы, чтобы создалось впечатление, будто у режиссера нет позиции. Но эта смена перспективы просто необходима, иначе у зрителя может создаться мнение, что герой - только жертва или только "мироед".

- Если остаться в терминологии игрового кино: что это за типаж? Это фигура страдающая, фигура в развитии... Что еще?

- Это фигура, у которой есть миссия, это персонаж, очень уверенный в себе и верящий в ту роль, которую он должен сыграть в России и для России. Мой герой остается в России, когда все его от этого отговаривают, и это очевидно опасно. То есть, это человек, способный к нелогичным поступкам, несмотря на то, что, по своей сути, он очень логичен и рационален… Это меня в нем больше всего восхищает.

- Можно сказать, что эта работа стала для тебя лично попыткой сближения с Россией - страной, которая не безразлична тебе и по личным причинам?

- Я люблю Москву, люблю Россию - по крайней мере, ту ее часть, с которой успел познакомиться. Я люблю людей, которые живут, не думая каждую минуту о том, есть ли у них подстраховка. Я вырос и был воспитан в очень романтическом, идеализированном и старомодном восприянии России, основанном, главным образом, на романах Достоевского. Потом этот образ подвергся значительной корректировке. У моей семьи - русские корни. Мои прадед и прабабка с одной стороны были родом из Петербурга, они там владели фабрикой, а с другой стороны - из Твери. Обе семьи были вынуждены покинуть страну после революции.

Ходорковский и Лебедев в зале суда (кадр из фильма)

Ходорковский и Лебедев в зале суда (кадр из фильма)

- Но любовь к России оказалась настолько устойчивой, что ее передали через несколько поколений?

- Да, конечно. Моя мама дважды была в России, хотя она не говорит ни слова по-русски. Да и я сам начал учить русский язык только ради работы над этим проектом. Должен признаться, что незнание языка было одной из самых значительных преград в работе. К тебе как к иностранцу все и так относятся с недоверием, а если ты еще и языка не знаешь...

- Каким ты, молодой человек, родившийся и выросший в Западной Германии и живущий сегодня в Берлине, вообще воспринял постсоветский мир?

- Я ездил к Владимиру Буковскому в Лондон, и он мне, в частности, рассказал о том, что даже сейчас не все документы эпохи сталинского террора открыты. Ему приходилось тайком их копировать. Большой плюс Германии заключается в том, что эта страна проиграла войну. Поражение очень сильно пошло немцам на пользу: им пришлось думать о своем прошлом, переоценивать его... В Советском Союзе этого не произошло.

- Возвращаясь к твоему фильму: не ты первый, кто считает переломным выступление Ходорковского на знаменитой встрече олигархов с Путиным, во время которой был нарушен пресловутый status quo между властью и олигархами...

- Эту сцену я многократно смотрел и подробно анализировал все сопутствующие события. Я детально реконструировал эту ситуацию и интегрировал ее в фильм, включая реакцию различных людей, ту роль, которую сыграл в ней Волошин, и так далее. На этой встрече была дана команда: "Ату его!" Один человек позволил себе сказать: "Я не хочу жить так, как жил до сих пор". Это был протест против существующей структуры, основанной на круговой поруке, когда каждый знал и о своей вине, и о чужой, у всех был компромат друг на друга. Ходорковский стал тем человеком, который сказал: мы должны поставить точку в этом безумии и начать с чистого листа.

- Какой реакции ты ожидаешь от своих зрителей - в России и Германии?

- Я хотел бы, чтобы они отказались от стереотипного мышления в категориях черное-белое. Лично для меня откровением стала способность людей к радикальным изменениям - как в лучшую сторону, так и в худшую. Неприятным сюрпризом стало для меня то, что Запад готов на все, если речь идет о бизнесе, и права человека оказываются в такой ситуации на самом последнем месте. Это для меня - трагическое открытие, если угодно.

- Сделать документальный фильм интересным - непростая задача. Какими инструментами пользовался ты?

- Я вообще-то режиссер игрового кино, и сам не хотел бы смотреть в кино фильм, где в течение двух часов на экране - только "говорящие головы". Для того, чтобы выстроить драматургию фильма, мы использовали черно-белую анимацию (например, сцены задержания Ходорковского у самолета и других эпизодов, которые нельзя было зафиксировать документально). Плюс монтаж и музыка. В частности, в ряде эпизодов я использую музыку Арво Пярта - его последнюю симфонию, посвященную Ходорковскому…

- Скажи честно: ты не боялся браться за такую тему?

- В течение первого года работы над фильмом, когда мне отказывали почти во всех интервью, и я почти не понимал внутренней логики событий, я сильно боялся. Ведь ты боишься того, чего не понимаешь. Затем я осознал, что ценности, которые на Западе кажутся безусловными, в России вовсе не являются такими, и это меня еще больше ввело в состояние неуверенности. Я даже подумал, что сделаю отдельный фильм о феномене страха. Страх стал важной составной частью моего проекта: страх власть имущих перед потерей власти, богатых - перед утратой денег и так далее. Но и тут для меня Ходорковский - ключевая фигура, и не только для меня, ведь он пытается разорвать заколдованный круг страха. В какой-то момент перестал бояться и я. Была хорошая погода, лето, вокруг - Москва… Я настолько перестал бояться, что в какой-то момент начал говорить себе: "Слушай, Кирил, а, может, тебе все-таки надо быть поосторожнее?" Сейчас, после всех этих историй со взломом, те забытые ощущения снова вернулись ко мне.

- Ты имеешь в виду взлом и ограбление офиса твоей фирмы в Берлине и предшествовавшее ей похищение материалов фильма из гостиницы. Есть ли у тебя или у полиции какие-то объяснения случившемуся?

- Нет.

- Хотел бы ты их получить?

- Нет. Я хочу об этом забыть.

- Взялся бы ты за этот проект, если бы знал, чем он для тебя обернется?

- Думаю, нет. Но теперь у меня столько материала и столько интересных разветвлений темы, что работа для меня, в сущности, только начинается. Я думаю, что буду каждую неделю - например, по воскресеньям, - выкладывать в интернет мини-фильм про Ходорковского: например, "Ходорковский и его первые деньги", "Ходорковский и комсомол", "Ходорковский и еврейство", "Ходорковский и российская оппозиция", "Роль Германии в деле Ходорковского", "Ходорковский и американская сторона", "Ходорковский и 90-е годы"... Эти темы не попали в основной фильм, или прозвучали только вскользь.

- Собираешься ли ты в Россию?

- Мне все советуют воздержаться от подобного путешествия. Я только что запросил новую годовую визу, но пока ее не получил. Будет жаль, если решение будет отрицательным. Ведь я успел полюбить Россию.

Беседовала Анастасия Буцко
Редактор: Ефим Шуман

Контекст

Ссылки в интернете