Комментарий: Путин и биомасса | Авторская Колонка Ивана Преображенского | DW | 31.10.2017
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Иван Преображенский

Комментарий: Путин и биомасса

Нет смысла обсуждать права человека, когда из всего их набора доступно только одно - право на помилование, комментирует встречу Владимира Путина с правозащитниками политолог Иван Преображенский.

Владимир Путин, глава СПЧ Михаил Федотов и уполномоченная по правам человека в РФ Татьяна Москалькова в ходе заседания 30 октября

Владимир Путин, глава СПЧ Михаил Федотов и уполномоченная по правам человека в РФ Татьяна Москалькова на встрече СПЧ с российским президентом 30 октября

Президент Путин встретился "на часок" со своим Советом по развитию гражданского общества и правам человека. Он обсудил с собравшимися полицейский беспредел, выборы, атмосферу в стране, переработку мусора, помилование и много других важных вопросов. Но было заметно, что президент и его "советники" очень по-разному понимают смысл этой встречи.

Собес вместо Совета

Уже во вступительном слове Путин начал противоречить сам себе. Вначале он сообщал, что хотел бы обсудить "проблемы, которые находятся в центре внимания правозащитного сообщества". Однако завершил свое вводное выступление пожеланием, "чтобы Совет и дальше оставался чутким барометром общественных настроений и уделял повышенное внимание тем проблемам, которые волнуют большинство людей".

Что понимают российские власти под проблемами, волнующими большинство, мы давно знаем. По их мнению, большинству этому чужда забота о каких-то там иллюзорных гражданских правах. Скамеечки в парке, прохудившаяся крыша, максимум, утилизация мусора - это темы, волнующие большинство. То, что в Советском Союзе обычно называли просто "собес". Остальные темы запретны - это политика.

Иван Преображенский

Иван Преображенский

Путин очень четко дал это понять собравшимся, приведя собранную для него кремлевской администрацией статистику по некоммерческим организациям. Он уверенно говорил (и никто не попробовал с ним спорить) о том, что НКО-"иностранные агенты" занимаются именно политикой. Отнеся таким образом к "политике", например, работу с наркозависимыми и социологические исследования.

"Это всего 0,39 процента от общего числа НКО, зарегистрированных в Российской Федерации", - констатировал Путин, дав, таким образом, осознать собравшимся, что эти организации представляют абсолютное меньшинство "общественников" и правозащитников, которые честно продолжают заниматься своим делом, несмотря на давление государства и недостаток финансирования.

Нет никакой истерики

Отчаянную попытку вывести Путина на обсуждение создавшейся в стране "атмосферы ненависти" и "некой кампании по преследованию инакомыслящих" сделал журналист Станислав Кучер. Но ничего не вышло - у президента своя картина мира. 

Вместо ответа Путин с упоением пустился в так называемый "вотэбаутизм", стал ссылаться на нездоровую общественную ситуацию то в США, то в Испании и жонглировать словами и фамилиями. 

Показательно, что за часовую встречу президент прокомментировал почти все резонансные "криминальные" истории последнего времени. Он упоминал экс-губернатора Кировской области Никиту Белых, режиссера Кирилла Серебренникова, сравнивал нападение на журналистку "Эха Москвы" Татьяну Фельгенгауэр с якобы введенным в США запретом на российские пропагандистские медиа Russia Today и Sputnik. И во всех случаях у Путина получалось, что в России все идет по закону. Никакой борьбы с инакомыслием нет, а атмосферы страха - не наблюдается. Короче, как любят говорить сторонники нынешней российской власти, "это вам не 37-й год". 

Вместо прав - помилование

Весьма характерна шутка или близкое к полной некомпетентности заявление Путина о том, что некими иностранцами с подозрительными целями "биологический материал собирается по всей стране, причем по разным этносам и людям, проживающим в разных географических точках".

Какие конкретно конспирологические идеи хотел выразить таким способом российский президент, можно только гадать, что и делают уже наиболее подобострастные его сторонники.

Контекст

Однако неосознанно Путин выстроил вполне честную российскую иерархию. Это, как показало заседание Совета по правам человека, феодальное общество, где жизнь "холопа" - не важно, бывший ли это губернатор или театральный режиссер - принадлежит его сеньору. Он может казнить или помиловать, но ни о каких правах речь идти не должна, а тот, кто этого не понимает, - иностранный агент.

Человек с правами в России сегодня только один - это сам Путин. На следующем уровне - его ближнее окружение, которое "собирает биологический материал". Ну а рядовые граждане, к которым каждый из нас может отнести и себя, - это тот самый "биологический материал" или, говоря короче, биомасса. Причем на уровне биомассы все равны, что было заметно уже по тому, что Путин общался одинаково как с теми реальными правозащитниками, которые до сих пор пытаются реально работать в Совете и развивать гражданское общество, борясь за права человека, так и с людьми, назначенными из Кремля изображать из себя "общественность". 

После этого заседания вопрос о том, можно ли внутри этой иерархии всерьез обсуждать права человека или построение гражданского общества, - абсолютно риторический. Самый простой рецепт, который можно сегодня предложить, - это даже не распустить Совет, а сразу переименовать его в комиссию по помилованию, воссоздать которую предлагала глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.

Это и честнее, и жизней, весьма вероятно, спасти удастся заметно больше, потому что российская власть готова задавить любого, кто от нее что-то требует, но любит, когда ее униженно просят о милости.

Автор: Иван Преображенский - кандидат политических наук, эксперт по Центральной и Восточной Европе, обозреватель ряда СМИ. Автор еженедельной колонки на DW. Иван Преображенский в Facebook: Иван Преображенский

Этот комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.

Смотрите также: 

Контекст

Ссылки в интернете

Реклама