Комментарий: Предполагаемые киллеры из ФСБ - лицо бытового сексизма

Еще недавно мне казалось, что выражение "токсичная маскулинность" - это клише без содержания; пустой штамп, годный разве что для публичного шельмования, но не для серьезного разговора. Однако благодаря проведенному журналистами Bellingcat расследованию обстоятельств отравления Алексея Навального теперь я точно знаю, как она выглядит: фоторобот токсичной - в прямом смысле слова - маскулинности можно собрать из восьми лиц предполагаемых эфэсбэшников-отравителей. От каждого из них веет душком давнего и хронического нездоровья, душевного и телесного: мутный взгляд, одутловатые щеки, озабоченная складка между бровей. Служба их и опасна, и трудна - а главное, судя по выражению лиц, бессмысленна.

Привет, Игорек!

Судить о человеке по фотографии - дело, разумеется, неблагодарное, промахнуться очень легко. Тем не менее сотни тысяч людей занимаются этим ежедневно, пролистывая дейтинг-приложения и "свайпая" друг друга направо и налево. Всякий пользователь и всякая пользовательница "Тиндера", взглянув на фотографию*, за 7-8 секунд определяет, ввязываться в переписку или не стоит. И, разумеется, легко впадают в заблуждение: как известно, стоит парню выложить на аватар фото с собакой, как количество лайков и матчей тут же подскакивает: собака - атрибут заботы, с таким не страшно, он "хороший".

Полина Аронсон

То же самое касается атрибутов социально одобряемой деятельности: мужчины, запечатленные рядом с музыкальным инструментом или возле походной палатки, вызывают у пользовательниц больше доверия и расположения. В случае восьмерки предполагаемых отравителей все наоборот: род их деятельности почти не оставляет простора для интерпретации их же физиогномики. В Макшакове, Таякине, Александрове, Швеце, Кривощекове, Паняеве, Кудрявцеве и Осипове российские женщины мгновенно узнали старого знакомого - Игорька из "Тиндера", не очень опрятного мужчину средних лет, решительно заявляющего в своем профиле: "Разведенки с прицепом мимо, шлюхи и эскортницы - мимо, спонсором не буду, тебе от 17 до 25 лет, не жирная, не карьеристка, со своей квартирой". В онлайн-группах, телеграм-каналах и на собственных кухнях женщины взахлеб делятся историями об инкарнациях игорьков в их собственных биографиях.

Главное свойство Игорька: он ни за что не несет ответственности. Игорек трусоват и по большей части бесполезен. Одним из самых популярных мемов на тему физиогномии эфэсбэшников-отравителей стал портрет Алексея Александрова (обладателя не вполне симметричных усиков) с подписью: "Твое лицо, когда мамка поняла, что ты не положил курицу размораживаться". Александрова, завалившего секретность операции, даже немножко жалко, как жалко кота, пытавшегося стянуть колбасу и опрокинувшего на себя весь холодильник.

Журналистка Ольга Карчевская придумала ему алиби (сам он себе его придумать все равно не сможет): "Мне кажется, что этот несчастный Александров, который в каждом городе на секундочку включал телефон, через что сдал всех товарищей, просто влюблен. Это единственная непреодолимая сила, способная заставить человека сделать то, чего делать нельзя категорически - всего секунда - получить сообщения и нюдсы от своей крашессы и отправить ей стыдливый дикпик".

Стыдливый дикпик

"Стыдливый дикпик" он же "фига в кармане" - и есть главное оружие Игорька. В ситуации реальной для себя опасности Игорек никогда не идет на прямую конфронтацию или на открытый конфликт. Он не Джеймс Бонд и не Штирлиц - ему, болезному, даже табельное оружие выдавать опасно. Работает он не под секретным номером, а под девичьей фамилией своей любовницы или жены - даже тут его, недотепу, прикрывает крылом добрая жалостливая женщина. Он не стреляет, не угоняет спортивные автомобили и не взламывает сейфы.  Его дело - отравлять жизнь окружающих исподтишка. Здесь подсыпать, там накапать, тут настучать. Но даже с этими заданиями Игорек справляется на троечку, поэтому живет он не на яхте в Тихом океане и даже не в шотландском коттедже, а в выкрашенном в тошнотворный (токсичный) цвет окраинном подъезде.

Впрочем, Джеймсы Бонды силовым структурам не нужны - как вообще российскому обществу часто оказываются не нужны люди деятельные, предприимчивые и самостоятельные. "Некрасивых мальчиков годами сбрасывали со скалы, но там их подбирало ФСБ", - язвит российский Facebook. Шутки-шутками, но именно так и устроен отечественный патриархат: лишить людей ресурсов, сделать из граждан игорьков, а потом, так и быть, вписать их в вертикаль власти. Но только так, чтобы не рыпались. Ногами они попирают тех, кого считают ниже себя ("разведенок с прицепом" и "шлюх"), а руками пытаются ухватиться за лампасы тех, кто повыше: вашблаародь, извольте табачку!

Лучший антидот

У игорьков - таякиных-александровых - впрочем, есть пара. Не воображаемая фея из дейтинг-приложения - со своей квартирой, мультиваркой и дипломом массажистки, а настоящая, вполне реальная. Это тетенька-вахтерша. На пару с Игорьком она стоит на страже родины - не пущает, следит, покрикивает, сообщает куда надо. Это они за 15 тысяч рублей покупают упомянутую Навальным в видео услугу "узнать, кто летел одним рейсом с вашим супругом". На взаимную слежку им ничего не жалко, отношения любви у них давно заменены отношениями власти. Тетенька-вахтерша присматривает за Игорьком и в "Тиндере": с лета 2019 года к данным приложения получил доступ Роскомнадзор. От свиданий на Лубянке до "свиданий на Лубянке" стало рукой подать.

Токсичная маскулинность - это испарение патриархата, миазмами которого легко отравить не только политика-оппозиционера, но и каждого из нас. Сексизм и упоение собственной властью встречаются, как выяснилось в ходе недавних скандалов, не только среди поклонников Елены Мизулиной, но и среди самых либеральных деятелей; не только среди мужчин, но и среди женщин. Российские феминистки уже научили Алексея Навального не говорить слово "телочка". Это, пожалуй, самый нужный на сегодня антидот.

Автор: Полина Аронсон - социолог, журналист, редактор онлайн-платформ dekoder и oDR. Автор книги "Любовь: сделай сам. Как мы стали менеджерами своих чувств".

Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.

* После публикации в текст было внесено изменение.

Смотрите также: