Штайн вернется из России в Германию | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 11.05.2005
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура и стиль жизни

Штайн вернется из России в Германию

Петера Штайна можно назвать последним режиссером психологического театра. С этим связана его невиданная популярность в 70-е годы, и с этим же связано сравнительное охлаждение интереса к нему в Германии в наши дни.

default

Отношения Петера Штайна с Россией напоминают басню о петухе и кукушке. Штайн постоянно говорит о том, как дороги ему русские актеры, русская критика взахлеб хвалит тонкость его психологических интерпретаций. Штайн был первым (и долгое время единственным) крупным западноевропейским режиссером, постоянно ставящим в России. Из его последних проектов - приглашение в МХТ имени Чехова ставить трагедию Шекспира "Ричард Второй".

Штайн читал "Валленштайна"

Berliner Schaubühne 40 Jahre

Театр ''Шайбюне'' - детище Петера Штайна

Но не исключено, что в ближайшем будущем спектакли Штайна снова увидит и немецкая публика. По случаю 200-летия со дня смерти Шиллера режиссер читал во Франкфурте четыре вечера подряд "Валленштайна" - драматическую трилогию о герое Тридцатилетней войны. Публика и критики пришли в восторг от его искусства декламатора. Руководство города, политическое и театральное, пообещало сделать все от них зависящее для того, чтобы Штайн смог поставить по "Валленштайну" спектакль. Говорят, режиссер согласился. И это уже можно считать сенсацией.

Культурный экспорт

Штайн, неоднократно заявлявший о своей нелюбви к немецкому театру, порвавший со своим детищем "Шаубюне", но являющийся его живой иконой или товарным знаком, остается в нынешней ситуации довольно трагической фигурой. Всеми признанный, он в то же время ощущает, что былая слава не идет ни в какое сравнение с положительной реакцией на его последние работы. Из живого участника театрального процесса, законодателя стиля он давно превратился в некий бренд, продукт немецкого культурного экспорта, которому аплодируют в Париже и Токио, но который у себя на родине остается незаметным.

От коммуны к режиссерскому театру

Самый знаменитый из немецких театральных режиссеров по образованию филолог. В 1969 он неожиданно возглавил самодеятельный театр Свободного берлинского университета, получивший название "Шаубюне". Штайн попытался создать новую модель театра: актеры должны были принимать участие в создании пьесы наравне с режиссером, репертуар выбирали коллегиально, все в театре от уборщицы до примы получали равную зарплату. Соответствующим был репертуар: ставили "Мать" Брехта или "Вьетнамский Дискурс" Вайса.

После переезда на Курфюрстендам, в самый фешенебельный район западной части Берлина, "Шаубюне" превратился в классический режиссерский театр, из бывших студентов выросли звезды: Отто Зандер, Ютта Лампе, Ангела Винклер, Бруно Ганц.

Пора расцвета

Постепенно от концепции демократического театра не остается ничего, и Штайн превращается в классического режиссера-диктатора - самого высокого класса. Его интерес к современной драматургии сменяется открытием классиков. "Пер Гюнт" Ибсена и "Дачники" Горького становятся общепризнанными шедеврами режиссуры. Эпохальной считается "Орестея" Эсхила. Штайн пробует себя как оперный режиссер: ставит "Отелло" и "Силу судьбы" Верди, "Золото Рейна" Вагнера. Тогда же появляются "Три сестры" и "Вишневый сад", на долгие годы создавшие ему славу лучшего интерпретатора Чехова.

Фауст без купюр

В 2001 году впервые в мировой практике Штайн поставил гётевский Фауст без сокращений. Постановка, премьера которой прошла на всемирной выставке "ЭКСПО-2000" в Ганновере, расколола театралов на две непримиримые фракции. Критики нашли 21-часовое зрелище вымученным и бескровным, несмотря на участие знаменитых актеров - Бруно Ганц в роли Фауста. Сторонники утверждали, что "Фауст" - вершина художественной карьеры Штайна, который, оставив обе части "Фауста" в качестве свидетельства контраста раннего и позднего стиля Гёте, доказал, что язык и речь для него священны.

Сергей Невский, (ев)

Контекст