Сталин, Рузвельт и Черчилль снова встретятся в ″Ялте″ | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 23.07.2013
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура и стиль жизни

Сталин, Рузвельт и Черчилль снова встретятся в "Ялте"

Политики, решавшие в 1945 году в Крыму судьбу послевоенной Европы, снова получат шанс пообщаться друг с другом на сцене драмтеатра в Дюссельдорфе.

Драмтеатр Дюссельдорфа намерен в следующем сезоне порадовать своего зрителя несколькими премьерами. В их числе – спектакль "Ялта" по пьесе шведского драматурга Лукаса Свенссона. По сцене будут разгуливать Сталин, Черчилль и Рузвельт в женском обличии. И им снова придется решать, кому какой кусок Германии достанется после войны, размышлять о судьбах Европы, разглагольствовать о власти, свободе и демократических ценностях.

Драматург надежно вооружил своих героев сарказмом и цитатами из шедевров мировой литературы, в том числе и детской. Это не столько намерение разобраться в прошлом, сколько попытка понять, чем нам приходится довольствоваться в настоящем и что же нас ждет в будущем. Где же она, демократия? Удалась ли она Европе? А может, это всего лишь одна из устаревших и давно списанных моделей мироустройства?

С русским акцентом

Кроме того, в январе 2014 года в Дюссельдорфе ожидается премьера спектакля "Игрок" по Достоевскому. А на февраль запланирована премьера "Пьяных" Ивана Вырыпаева в постановке Виктора Рыжакова. Да, это не описка: Вырыпаев и Рыжаков на немецкой сцене! Для Дюссельдорфского драматического театра – в порядке вещей. Здесь любят и ставят не только русскую классику, но и пьесы, основанные на текстах современных авторов, пишущих на русском языке.

Работа над спектаклем ''У войны не женское лицо'' по книге Светланы Алексиевич. Постановка Дюссельдорфского драматического театра

Работа над спектаклем ''У войны не женское лицо'' по книге Светланы Алексиевич. Постановка Дюссельдорфского драматического театра

Столь пристальный интерес к русской/российской театральной традиции, видимо, частично объясняется тем, что с начала сезона 2011/2012 литературной частью в Дюссельдорфе заведует Штефан Шмидтке (Stefan Schmidtke), в свое время учившийся в ГИТИСе и регулярно переводящий на немецкий язык пьесы авторов, пишущих по-русски. С ним мы и решили побеседовать о том, почему на сценах немецких театров продолжают ставить русскую классику и чего, в принципе, можно ожидать в ближайшем будущем от театра - в частности от российского и немецкого.

Deutsche Welle: Итак, отчего немецкие театры так любят ставить русскую классику?

Штефан Шмидтке: Любовь немцев к русскому театру многогранна. Во-первых, это любовь к текстам, которые уже имеются в наличии. Вот уже 100 лет немецкий театр питается из русских источников. Достоевский, Чехов и многие другие всегда имели, имеют и будут иметь свое место на немецкой сцене. Во-вторых, это любовь к современному российскому театру. Живой контакт с русской театральной школой возникает тогда, когда ее представители приезжают сюда на гастроли. В прошлом сезоне, в рамках Года России в Германии, на нашей сцене было показано восемь российских постановок. Конечно, это капля в море, но тем не менее.

Сцена из ''Гамлета''. Режиссер - Валерий Фокин. Гастроли Александринки в Дюссельдорфе

Сцена из ''Гамлета''. Режиссер - Валерий Фокин. Гастроли Александринки в Дюссельдорфе

Гастроли были интересны не только нашему зрителю, но и нам самим, работникам театра. Когда ты видишь, как и что ставят в других странах, неизбежно возникает творческий диалог. На Западе часто думают, что в России продолжают работать исключительно по системе Станиславского. Это не так. Театр в России многогранен, интересен, он меняется, появляются совершенно новые формы. Это очень интересно. К нам приезжали, к примеру, Мастерская Фоменко и Лаборатория Крымова. Это два совершенно разных театра.

- Новые формы? Что именно вы имеете в виду?

- Просто там больше нет догматизма. В России многие уже ушли от психологического театра. Есть документальный театр, есть экспериментальные площадки. И все это уже не на уровне дискуссии. Вопрос, нужно ли это, можно ли, больше не ставится. Все это уже живет в российском театре. Стоит только заглянуть в список номинантов на последнюю "Золотую маску"! Есть новые имена, новые театры, новые пьесы.

Контекст

Любые изменения в театре – дело очень индивидуальное. Хотя, конечно, один театр влияет на другой, начинается конкуренция, и из этой общей "борьбы" рождается что-то новое. Но обозначить какую-то одну основную тенденцию я бы не решился.

- Каким театр видите вы?

- Театр для меня – это диалог. Речь не о разговорах, которые мы ведем о театре. Речь о том, что происходит каждый вечер - и с одной стороны занавеса, и с другой. Приходят люди, и одни пытаются интеллигентно развлекать других. Лично меня как человека восприимчивого трогают трагедийные моменты, мелодрама. Люблю Чехова, потому что мне интересно наблюдать за тем, как он размышляет о трагедии потока жизни.

Театр – это машина времени. Здесь волшебным образом можно перепрыгивать целые века, преодолевая пространства и время. Мне нравится, когда в ходе действия одна иллюзия сменяется другой, когда иллюзия перестает быть иллюзией.

- А чего хочет немецкий зритель?

- Я уже некоторое время наблюдаю за зрителями в Дюссельдорфе. Здесь любят истории: когда на сцене постепенно, шаг за шагом идет повествование. У нас есть такие спектакли. Но есть у нас и "Процесс", поставленный Андреем Могучим (сцена из спектакля - на заглавной фотографии). Это полифония театральных инструментов: музыка, пластика, сценография, актерское мастерство. Это невероятно взрывной, активный спектакль.

- За кем (или за чем) будущее?

- Я замечаю, что в театре все большую роль играет изобразительное искусство. Фотографы, художники, иллюстраторы становятся сценографами.

- Чего в театре еще не было?

- Все было уже. Уже все было в театре. Правда. Но в современных молодых немецких режиссерах мне нравится их чистота. Они все такие совестливые, такие морально стерильные. Ставят романтические мелодрамы. Это очень хорошо! Хотя немножко скучно, конечно. Но, видимо, этого не хватает в обществе: чистоты и совестливости.

Обсудить в сети Facebook

Ссылки в интернете