Марат Гельман: России нужна ″трехступенчатая ракета″ перемен | Россия и россияне: взгляд из Европы | DW | 25.04.2018

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Россия

Марат Гельман: России нужна "трехступенчатая ракета" перемен

Галерист и культурный деятель Марат Гельман рассказал DW о том, как Путин заговорил словами Дерриды и какие три типа людей нужны в России для осуществления перемен.

Современное постиндустриальное общество во многом подчиняется тем же принципам, что и сегодняшняя культурная политика, уверен галерист, а в прошлом политтехнолог Марат Гельман. Поэтому он считает, что будущая Россия должна выглядеть не как корпорация, а как ситуация. В интервью DW, записанном во время "Форума свободной России" в Вильнюсе, Гельман объяснил, что это значит на примере российской оппозиции.

DW: Мне на глаза попалась фотография в интернете, датированная 2000 годом: предвыборный штаб Путина празднует победу, и среди остальных - ваше улыбающееся лицо. Что это тогда для вас было?

Марат Гельман: Ну, надо сказать, что выборы закончились еще до того, как был сформирован штаб. В августе 1999 года Путина назначили премьером, его знало 2 процента населения, про рейтинг странно было говорить. А уже 24 декабря, когда закончились выборы в парламент, у него рейтинг был 60 процентов. Все это время шла кампания. У нее был простой месседж: все, кто участвуют в думских выборах, клоуны. А рядом идет настоящая работа, парень, как в клипах, перемещается по стране, решает вопросы, открывает заводы. Во время думской кампании я руководил штабом СПС. И когда все это произошло (объявление о досрочных выборах президента. - Ред.), тогда Боря Немцов сказал: мы тоже выдвигаем Путина, надо кого-то в штаб (смеется. - Ред.).

Марат Гельман

Марат Гельман

И мы были таким декоративным элементом - подтверждением, что и правые, Союз правых сил, поддерживают Путина. Были смешные моменты. Наружной рекламы не было, но на местах людям очень хотелось что-то повесить. Шура Тимофеевский (эссеист Александр Тимофеевский. - Ред.) заложил в один из текстов цитату Дерриды (философ Жак Деррида. - Ред.). Путин тогда вроде написал шесть программных текстов. И вдруг, мы приезжаем в Питер, и там на билборде - Деррида! И подписано: "Путин". Нам тогда люди говорили: что вы делаете, это гэбэшник, это не исправишь. Но мы тогда в это не поверили.

- Вам тогда подтасовки с цитатами из Дерриды казались смешными?

- Да.

- А когда для вас все это перестало казаться смешным?

- В 2004 году. Когда после захвата заложников в Беслане отменили выборы губернаторов. И говорилось: это - чтобы терроризм остановить. Все стало понятно. Я тогда вышел из политического контекста. Когда был Медведев, я возвращался на год, в Общественную палату, но тоже - в культурном контексте.

- Нынешнюю работу в Черногории считаете временным проектом?

- Даже если уезжаешь из России навсегда, то не думаешь, что Черногория - это конечный пункт. Сейчас у меня новый контракт. Я был недавно в Москве, у меня родилось много детей за это время, и их надо прописать хотя бы. И понял, что могу быть там только как турист: если не думать о том, что там происходит, то можно там находиться. Как только я пытаюсь погрузиться, то мне становится нехорошо. Причем не от ситуации, а от того, что люди, которые остались, - с ними происходят метаморфозы.

Человек не может долго про себя думать плохо. Если он пошел на конформистскую сделку, он не может себе все время говорить: "Вот, я конформист". Он должен себе объяснить: "Да нет, это правильно, надо менять власть изнутри". Люди меняются, ты видишь то, что они уже не видят. Я могу вернуться, если пойму, что занимаюсь не борьбой за право работать, а какой-то содержательной работой - там, где у меня есть компетенция. Насколько это близкая перспектива? Мы все видим, что не очень.

На "Форуме свободной России" в Вильнюсе вы говорили о том, что для перемен в стране нужна "трехступенчатая ракета". Вы могли бы раскрыть этот образ?

- Есть три разных задачи, которые стоят перед оппозицией. Первая: смена власти как можно быстрее. Вторая: сделать так, чтобы в момент перехода не был реализован катастрофический сценарий - хунта не захватила власть, развала страны не произошло. Третья - построение демократического общества. Я считаю, что для каждой необходимы три разных типа людей. Очень важно обществу продемонстрировать все три типа сразу. Почему?

В моем окружении многие не поддерживают Алексея Навального только потому, что думают, что, когда наступит момент построения демократического общества, он будет недостаточно демократичен. Я поддерживаю Навального, я считаю так: просто надо его поддержать сейчас, потом тех людей, которые будут удерживать страну от катастрофы, - людей переходного периода, лишенных амбиций. Понятно почему: они будут устанавливать правила. Если я в счетной комиссии, я не баллотируюсь. Ну, и люди должны быть по отношению к этой ракете лояльными.

- Но пока не видно, откуда могут появиться все эти люди, все эти ступени "ракеты", которую вы описали… Откуда все возьмется?

- То же самое общество в разной атмосфере воспроизводит разное количество и качество людей. В 90-е их было много, сейчас - мало. Это означает, что вопрос не в людях, а в рамке. В культурной политике есть принцип: мы создаем не корпорацию, а ситуацию. Ты не можешь сказать: этот художник будет новым Ван Гогом. Ты говоришь: надо создать такую ситуацию, чтобы было много художников, чтобы им было комфортно. А среди них - не знаю, кто - кто-то может стать Ван Гогом.

Многие принципы культурной политики применимы к большой политике. Принципы культурной политики больше соответствуют принципам постиндустриального общества в целом. Поэтому у меня есть какие-то рецепты. Люди появятся сами, как только ты создашь контекст.

Политическая сила должна не только действовать, но и содействовать, создавать условия. То есть, не вижу проблемы, я уверен, что эти люди есть. Безусловно, часть из них за рубежом. Только они могли бы быть основой этой конструкции.

- Но могут пройти годы и десятилетия, прежде чем появится возможность увидеть на практике реализацию ваших идей. Может, вам ближе идея создания некоего "острова Крыма"? Скажем, в той же Черногории или еще где-нибудь? 

- Не было такой идеи. В голове всякое бродит, конечно. Но в связи с донецкой всей фигней даже разговоры об этом вызывают подозрения, что ты чего-то мутишь. Мол, сначала придут культурные люди, а потом зеленые человечки. Поэтому культурная автономия уже реализуется, но не по территориальному принципу, а по языковому.

Я делаю в Черногории фестиваль и собираю русский Берлин, русский Лондон, русскую Прагу, русский Тель-Авив. И это похоже на то, как существует латиноамериканская литература: она испаноязычная, но самостоятельная. Мы оторвались от России, создаем русские книжные магазины, театры и так далее, но не хотим создавать территориальность.

Смотрите также:

Смотреть видео 15:20

Марат Гельман в программе "Немцова.Интервью": Против Путина поможет только айкидо

Аудио- и видеофайлы по теме