Лилия Шевцова: Всерьез говорить о ″медведевской оттепели″ наивно | Россия и россияне: взгляд из Европы | DW | 07.05.2009
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Россия

Лилия Шевцова: Всерьез говорить о "медведевской оттепели" наивно

Аналитик Фонда Карнеги Лилия Шевцова скептически относится к восприятию недавних шагов Медведева в качестве начала оттепели. Стратегия властей нацелена не на изменение системы, а на ее выживание, считает эксперт.

Лилия Шевцова

Лилия Шевцова

Ведущий научный эксперт Фонда Карнеги, доктор исторических наук Лилия Шевцова скептически оценивает причины так называемой "медведевской оттепели". По ее мнению, последние шаги президента не расширили поле политической конкуренции, что показали, к примеру, и выборы в Сочи. Новая стратегия властей нацелена на выживание нынешней политической системы, а не на ее изменение, полагает Лилия Шевцова.

Deutsche Welle: Лилия Федоровна, Дмитрий Медведев сделал сейчас несколько шагов, которые многими были расценены как начало политической оттепели. Существует мнение, что это экономический кризис заставил власть искать новые формы контактов с обществом. Можно ли сказать, что кризис оказывает благоприятное воздействие на политическую систему России и, в конечном итоге, сближает Москву с Европой?

Лилия Шевцова: До сих пор нет единого мнения относительно того, какие цели президент Медведев преследует, делая либеральные жесты, и к каким последствиям это может привести. Некоторые полагают, что в России действительно начался новый период, и этот период можно сравнивать либо с хрущевской оттепелью, либо с горбачевской перестройкой, либо даже этот период знаменует собой начало совершенно нового этапа в развитии России, поворота в сторону Европы и принятия европейских либерально-демократических стандартов, норм и принципов.

Но я бы сказала, что такие оптимисты все же в меньшинстве. Большинство как аналитиков, так и политически ориентированных людей скептически оценивают причины этой так называемой "медведевской оттепели". Тот факт, что Бахмина вышла на свободу, а президент встретился с правозащитниками, что он кардинально меняет в нашей жизни? Мы, скептики, сказали бы: да, меняет, - если бы медведевские жесты расширили поле политической конкуренции, если бы эти жесты позволили гораздо более полно использовать наши демократические права.

Ну, например, если бы власти позволили провести выборы мэра в Сочи честным, свободным и открытым способом. Мы бы сказали, что это действительно оттепель, если бы на первом, втором, третьем и четвертом каналах российского телевидения мы увидели бы не только представителей "Единой России", которые спорят с представителями "Справедливой России" в стиле борьбы нанайских мальчиков, а и другие фигуры.

Но этого не произошло, поэтому можно сказать, что президент Медведев не сделал даже того шага, который сделал генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев, когда он в 1986 году позвонил в Горький академику Сахарову и сказал ему: "Вы свободны". И этим шагом, дав Сахарову возможность вернуться в Москву, Горбачев подвел черту под старой эпохой. Вернуться в старую эпоху было уже невозможно.

Сказать, что Дмитрий Медведев, встретившись с правозащитниками, "открыл окно", было бы, по крайней мере, преждевременно, а может быть и наивно. Мне кажется, что пока что рано, преждевременно делать вывод о том, что российская власть "приоткрыла форточку". Скорое всего, мы имеем дело с новой, осознанной стратегией, целью которой является переформатирование путинского национального консенсуса в новый консенсус, который включал бы наиболее либерально ориентированных людей, часть гражданского общества. По сути дела, эта стратегия нацелена на выживание того, что есть, а не на изменения той системы, в которой мы живем.

- Несмотря на кризис, Россия занимает третье место в мире по золотовалютным резервам, и есть желание и дальше приобретать активы на Западе. Но при этом Россия сталкивается с существенным противодействием этим планам - особенно в энергетической сфере. Почему на российские инвестиции и проекты даже в условиях кризиса на Западе смотрят с подозрением?

- Кризис продемонстрировал, что Россия оказалась в очень уязвимом положении. И золотовалютный запас России был третьим по величине в начале 2008 года. О величине золотовалютного запаса и наших резервов в данный момент я думаю, не знает никто, кроме премьер-министра Путина и министра финансов Кудрина. Потому что явно этот запас гораздо меньше пятисот, а может быть и трехсот миллиардов долларов. Ведь сколько денег потрачено просто на то, чтобы купировать внешние показатели кризиса!

А если мы упомянем другую цифру, те 500 миллиардов долларов, которые должна Западу Россия, вернее российские государственные корпорации - "Газпром", "Роснефть" и так далее, - то выплатить эти деньги Западу Россия не способна, потому что у нее их просто нет. А ведь надо еще и проценты платить, а только в этом году, если я не ошибаюсь, сумма процентов по долгам вырастет более чем до ста миллиардов долларов. Таким образом, мы являемся страной-должником, наши карманы в заплатах.

Так что думать о том, насколько мы влиятельны и как нам продвигаться на западный рынок - ну, можно об этом мечтать, но сейчас, я думаю, российское правительство мечтает о другом. А именно о том, как бы не вышли на улицы жители Челябинска, Свердловска либо других моногородов, где все зависит от существования одной отрасли или компании, в которой люди давно не получают зарплату.

- А что касается новых энергетических проектов, прокладки трубопроводов из России в Европу? Они в последнее время тоже оказались под вопросом?

- Что касается того, почему любимый проект Путина по "окольцовыванию" Европы с двух сторон - с севера и с юга - начал буксовать, то он рано или поздно должен был начать буксовать и без кризиса. Очевидно, он не был достаточно проработан. Экологические последствия строительства газопровода NordStream не были продуманы до конца, поэтому ряд балтийских государств до сих пор не дают добро на прокладку труб. Даже газопровод, который идет через Украину, мы не можем заполнить за счет газа с собственных месторождений, поэтому покупаем туркменский газ, а не будь его, чем бы мы заполнили наш основной трубопровод?

Мне кажется, что "Газпром", а вместе с ним и российское правительство, проводили слишком агрессивную, жесткую политику проникновения на европейский рынок. Российское правительство во главе с премьером Путиным делало все для того, чтобы выстрелить себе в ногу. Стоит вспомнить не только проблемы с поставками газа Белоруссии, но и две газовые войны с Украиной. И мне кажется, что вторая война с Украиной, которая была явно вызвана не столько экономическими причинами, сколько политическими, настолько напугала потребителей российского газа в Европе, что они начали активнее думать об альтернативных источниках поставок, о диверсификации промышленности и энергосбережения.

И, наконец, последнее решение - о том, что Брюссель и Евросоюз фактически начинают новую стратегию, и результатом этой новой стратегии в сфере энергобезопасности является дальнейшая либерализация рынка, которая должна предохранить Европу от всяких неожиданностей с российской стороны.

Это, кстати, удар и по российской политике, и по "Газпрому". Отсутствие стратегии (не только во внешней политике, но прежде всего в сфере энергобезопасности), много глупости, стремление российской власти помочь государственной корпорации-монстру - "Газпрому", который стал работать в собственных интересах, а не в интересах российского потребителя, - вот основные причины, порождающие проблемы в наших отношениях с Европой.

Беседовал Сергей Морозов, Москва
Редактор: Вячеслав Юрин

Архив

Контекст

Реклама