Комментарий: Борис Ельцин - хороший вождь | Россия и россияне: взгляд из Европы | DW | 25.11.2015
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Россия

Комментарий: Борис Ельцин - хороший вождь

Открытие музея Бориса Ельцина в Екатеринбурге оживило давний спор о роли первого президента России в ее истории. Олег Кашин в комментарии для DW делится своей точкой зрения.

Борись Ельцин с соратниками в Москве 19 августа 1991 года

Борись Ельцин с соратниками в Москве 19 августа 1991 года

Судя по отзывам журналистов, успевших побывать в мемориальном музее Бориса Ельцина еще до его открытия, в Екатеринбурге построено нечто невероятное с точки зрения российских традиций. Сенсации в этом нет - репутация Ralph Appelbaum Associates, создававшей этот музей, безупречна. Люди старались и, очевидно, у них получилось. Другое дело, что хороший музей и личность, которой он посвящен, - вещи, между собой не связанные, и аргумент "Ельцин был великий человек - смотрите, какой у него музей", смехотворен. Но в любом случае и само открытие музея, и сопровождающие его дискуссии, внесут в исторический миф о Борисе Ельцине серьезный вклад.

Свободу дал не он

Роль человека, давшего нации свободу, в истории любой страны всегда будет ключевой. Применительно к России это место забронировано за Борисом Ельциным так надежно, что человек, слабо знакомый с российской историей, может подумать, что освободитель Ельцин сверг даже не Брежнева, а самого Сталина. Да, исторический миф - он на то и миф, чтобы не во всем быть достоверным, и если версия о Ельцине, принесшем свободу, кажется обидной для Михаила Горбачева (который в действительности как раз и принес ее, оставив в наследство Ельцину все - и парламентаризм, и свободу слова, и свободу религии, и многопартийность, и частный бизнес и даже те выборы, на которых побеждал Ельцин), то тем хуже для Горбачева.

Олег Кашин

Олег Кашин

Так бывает, мир несправедлив. Горбачевского государства и горбачевской системы давно нет, ельцинское государство отпраздновало свое 25-летие и прекрасно себя чувствует. Но Владимир Путин не любит публично вспоминать, чей он наследник, более того - на отрицании девяностых во многом строится вся официальная российская риторика.

Неважно, что все ключевые черты путинской системы уходят корнями во времена Ельцина (речь не только о всевластии президентской администрации, но и о более экзотических вещах - даже опробованный в Донбассе пророссийский сепаратизм всерьез состоялся как явление именно при раннем Ельцине в Приднестровье, Абхазии и других регионах соседних с Россией стран).

Отношения российской власти с историей всегда выходили за пределы собственно истории, и политические факторы традиционно оказываются сильнее реальных обстоятельств прошлого. Но точно так же к прошлому относятся и критики режима, и чем критичнее нынешний Кремль вспоминает о девяностых, тем восторженнее становится отношение к этому периоду и лично к Ельцину у антипутинской части общества.

Ельцин и Путин: стилистические отличия

Действительно, между ельцинской и путинской эпохами есть очень серьезные стилистические отличия. В девяностые по телевизору выступал Виктор Шендерович, а Александра Проханова называли маргиналом, а теперь все наоборот - по телевизору показывают Проханова, а маргинал - уже Шендерович. Но главное, и это мало кто замечает, - телевизор остается буквально тем же, что и двадцать лет назад, и командуют им те же, что и в девяностые, Константин Эрнст и Олег Добродеев.

Умерший недавно Михаил Лесин считался крайне жестким проводником кремлевского давления на СМИ, и такое отношение к нему вполне справедливо, но не стоит забывать, что на этой работе он находился с середины девяностых, и его зловещая роль в равной мере касается обеих эпох. Или не менее одиозный Владислав Сурков, который до конца нулевых отвечал в Кремле за контроль над внутриполитическими делами. "Сурковщину" принято относить к временам Владимира Путина, но как быть с тем, что свою должность в Кремле сам Сурков занимал еще с ельцинских времен, и отвечал он при Ельцине за то же самое - за политтехнологии и борьбу с оппозицией.

Или ФСБ, как и все другие силовые структуры, - Путин ничего не создал с нуля, ему все осталось в наследство от предшественника, который в самые трудные моменты своей карьеры, будь то кризис 1993 года или Чечня, всегда опирался именно на силовой аппарат, а вовсе не на волю народа.

Бессмысленный спор

Но спор о Ельцине и Путине носит сегодня только академический характер. До тех пор, пока среди критиков нынешнего режима значительную часть составляют ветераны девяностых (те, кто агитировал за Ельцина на выборах 1996 года, кто взаимодействовал с его администрацией, кому звонили с указаниями еще из того, ельцинского Кремля), пока таких людей много среди лидеров общественного мнения, Ельцин так и будет стихийным антипутинским символом. Вернее - символом фронды и минимальных, не касающихся основ стилистических разногласий с Путиным.

Ностальгия по Ельцину сегодня - это ностальгия не по демократии и не по свободе, а по правильному вождю, у которого и фавориты симпатичнее путинских, и риторика совсем другая, и международный имидж получше. А чья точка зрения останется в учебниках истории, это станет ясно после Путина, когда Россия или вырвется из замкнутого круга персоналистской системы, или погрязнет в ней окончательно.

Олег Кашин - независимый журналист и писатель, основатель и главный редактор информационного ресурса kashin.guru. Автор еженедельной колонки на DW. Олег Кашин в Facebook: Oleg Kashin

Контекст