″История одного гея″ - лауреат Немецкой премии в области СМИ | Беларусь и белорусы: новости и аналитика | DW | 15.08.2013
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Беларусь

"История одного гея" - лауреат Немецкой премии в области СМИ

Немецкая премия в области СМИ за содействие политике развития 2013 года присуждена белорусской журналистке Ольге Малафеечевой. DW публикует выдержки из ее конкурсной публикации.

Двое мужчин держатся за руки

"История одного гея" - лауреат немецкой премии в области СМИ

Молодой белорусской журналистке Ольге Малафеечевой в среду, 14 августа, в Берлине была вручена Немецкая премия в области СМИ за содействие политике развития. Этой награды она удостоена за интервью с лидером движения ЛГБТ в Беларуси, 24-летним минчанином Сергеем Андросенко. В "Истории одного гея" он от первого лица рассказывает о том, как впервые осознал свою сексуальную ориентацию, как на это известие отреагировала мама и знакомые, о гомофобии в белорусском обществе, о том, как он стал гей-активистом.

"Я всегда знал, что я гей"

Помню такое ощущение еще с детского сада, когда все мальчики с удовольствием хватали за косички девочек. А вот мой детский эротизм всегда был направлен в сторону мальчиков. Конечно, я понимал, что что-то не так, и пытался играть модель "мальчик-девочка", чтобы не отличаться от других.

Когда появился интернет, я узнал, что в мире существуют гей-движения и гей-организации. Я стал ходить в интернет-клубы, когда мне было лет 15, и вводить в поисковики слова "гей-клубы". Мне казалось, что это видят все и все меня ненавидят и презирают. Это было очень страшно. Когда открывалась какая-нибудь гей-страница, я ее быстренько сворачивал, оглядывался по сторонам и меня охватывала паника.

Подростку-гею тяжелее всего

Наверное, гею-подростку тяжелее всего. Я это пережил на себе. Ты понимаешь, что ты никому не можешь об этом рассказать: ни родителям, ни друзьям, ни одноклассникам, ни учителям. Поиск тех людей, которые понимают, кто я, для меня был очень важным этапом. В результате я нашел сайт, где знакомились белорусские геи, с которыми и сам потом подружился.

Я долго искал в Минске место встречи геев. Я знал, что где-то есть место тусовок, которые носили необязательно сексуальный, а просто социальный характер: ребята встречались, выпивали, пели песни под гитару. Наконец мои знакомые показали мне это место, и я увидел, как нас много!

Сексуальность - это не только сексуальный опыт

По натуре я не люблю врать. В свои 15 лет я, такой окрыленный, кричал всем, что я гей! У меня просто снесло крышу, хотя у меня тогда даже не было сексуального контакта с парнем. Сексуальность - это даже не сексуальный опыт. Человек может переспать с парнем и понять, что это не его, то есть стать гетеросексуалом, а не геем. А я уже ощущал себя геем даже без этого контакта. Но уже тогда я знал, что таких, как я, много в Беларуси, и мой страх пропал.

Но как изменилась моя жизнь, когда я столкнулся со стеной непонимания! Моя лучшая школьная подруга видела мою сексуальность и как-то в разговоре сказала мне: "Знаешь, а я против гей-парадов, против однополых браков, потому что вы только и делаете, что трахаетесь!" И я понял, что она не та подруга, с которой я хочу дружить. Я хочу социальных гарантий, правовой защиты. И как мой друг может говорить мне, что он против всего этого?

В жизни гетеросексуала, конечно, куча других проблем, но у него нет проблем с сексуальной ориентацией. Его не избивают за то, что он гетеросексуал. Его не исключают из школы, не выгоняют с работы.

"Мама не смогла остановить мою сексуальность"

Мама однажды нашла обычную гигиеническую помаду у меня в кармане и стала думать, что я гей. Она спросила: "Ты гей?" Я ответил: "Да, я гей". Она не поверила, подумала, что шучу. Потом я как-то сказал, что иду на вечеринку в клуб, а подруга шепнула моей маме, что это гей-клуб. Тогда она спросила у меня еще раз, и я признался, что на самом деле гей.

Сначала у мамы был шок. Она думала, что это очередное модное течение-увлечение типа рокеры, панки, геи. Но потом она стала меня всячески оскорблять и унижать. Говорила, что лучше иметь дочь-проституку, чем сына-гея. Она пугала меня, что расскажет обо всем отчиму. Она думала, что этим можно остановить мою сексуальность.

Сейчас мама - гей активистка

Когда мне было 18 лет, я впервые привел своего парня домой. Я позвонил маме и предупредил ее, что приду не один. Тогда она впервые познакомилась с другим геем. Поняла, что все серьезно. Начался период принятия, потом понимания. А теперь она входит в родительский клуб "ГейБеларусь", ежегодно участвует в гей-прайдах, и говорит, что гомофобия - это плохо.

Когда я стал публичным геем, обо мне узнали в школе, где учится моя сестра. Я приходил в ее школу, подходил к тем, кто ее оскорблял и говорил: "Вот он я! Если у вас есть ко мне вопросы, задавайте сейчас!". А вопросов-то и не было никаких. Все строилось на общественном мнении, на стереотипах. Никто не понимал, почему это плохо.

Я никого не стесняюсь. Я не из тех, кто будет выслушивать оскорбления, я могу и постоять за себя! Даже если я проиграю в бою, я все равно приму в нем участие. Очень часто многие из нас сталкиваются с публичными оскорблениями, но люди стесняются рассказать об этом. Поэтому мы стараемся выстроить вокруг себя толерантное отношение. Поэтому и создали правозащитный проект "ГейБеларусь".

Полную версию интервью с Сергеем Андросенко можно прочитать здесь.

ADVERTISEMENT