Дэвид Чипперфилд: ″В России мы не ощутили уважения к нашей работе″ | Культура и стиль жизни в Германии и Европе | DW | 02.02.2010

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Культура и стиль жизни

Дэвид Чипперфилд: "В России мы не ощутили уважения к нашей работе"

Знаменитый архитектор Дэвид Чипперфилд рассказал в интервью Deutsche Welle о "прозрачной архитектуре", уважении к истории и о том, почему ему сложно работается в России.

Дэвид Чипперфилд перед картиной Марка Ротко в новом здании музея Фолькванг

Дэвид Чипперфилд перед картиной Марка Ротко в новом здании музея Фолькванг

В немецком городе Эссене открылся новый комплекс музея Folkwang, спроектированный знаменитым британским архитектором Дэвидом Чиперфилдом (David Chipperfield). Здание получило высшие оценки у критиков и с первых дней полюбилось публике. Чипперфилд специализируется на общественных зданиях и музеях. Последние были построены по его проектам по всему миру: от Аляски до Берлина. В России он, в частности, участвовал в конкурсе на строительство "Набережной Европы" в Петербурге.

Flash-Galerie Kunstorte Ruhr 2010

Свет и пространство - ключевые аспекты архитектуры



Deutsche Welle:
Господин Чипперфилд, "Фолькванг" – это в древнегерманском эпосе "Эдда" дворец Фреи, богини красоты и любви, но также богини смерти и войны.

Дэвид Чипперфилд: Правда? Нет, я знаю только про красоту и любовь. Кроме того, "Folkwang" в дословном переводе означает "народный зал", "зал для людей", и это было для меня, пожалуй, самым важным: я тоже хотел построить "музей для людей"...

- Вопрос соотношения старого и нового в одном пространстве, одном городе, и, тем более, под одной крышей - вопрос очень болезненный. В таких странах, как Россия и Германия, архитектура в значительной мере символизирует определенные эпохи, и некоторые из этих эпох люди рады были бы забыть. Вы - мастер гуманного обхождения с прошлым. Есть ли тут какой-то универсальный рецепт, "золотое сечение"?

- Все зависит от заказчиков и от общества. Мне приходилось работать в России. Проблемы, которые у меня там возникали, были не технического характера. Центральными являются вопросы воли, терпения и профессионализма. Мы работали, скажем, в Китае, и там мы сначала постарались создать правильную атмосферу. Если люди уважают свою историю, то они уважают и здания, которые являются воплощениями этой истории, а все остальное - не проблема. Вокруг заказчика должна существовать профессиональная среда. Но в России мы не ощутили никакого уважения к нашему представлению о необходимых реставрационных работах. Работать в таких условиях было для нас абсолютно невозможно. Я не хочу утверждать, что в России в принципе невозможно работать, я только отвечаю на ваш вопрос.

- Звучит не очень оптимистично.

- Сейчас мы работаем над проектом, который будет участвовать в конкурсе на строительство нового здания оперного театра Перми. Там люди хотят сохранить историческое здание, потому что оно имеет значение для общества, для жителей города. В таких условиях интересно работать. Похоже, что в Перми есть необходимое уважение к истории и зданиям, имеющим эмоциональное значение.

- Вы сказали как-то, что не можете себе представить жизни в другом немецком городе, кроме Берлина.

- Ой, неужели я такое сказал?

- Сказали. А как насчет Эссена? Ведь это, как-никак, "культурная столица Европы" 2010 года?

- Если бы я должен был постоянно жить в Германии, мне было бы проще жить в Берлине. Я там уже много лет работаю, у меня там есть офис, квартира. Берлин для меня - второй дом. С другой стороны, я бы и в Англии не смог бы жить в другом городе, кроме Лондона. Хотя в плане работы Лондон город очень непростой. В Берлине у меня гораздо больше интересных проектов. Да, я люблю Берлин.

Deutschland Architektur Chipperfield Neubau Folkwang Museum in Essen

Новый Фолькванг

Deutschland Berlin Museumsinsel Schlüsselübergabe Neues Museum

Новый музей в Берлине

- Какой из многочисленных музеев, построенных по вашим проектам в разных частях света, Вы любите больше всего?

- Новый музей в Берлине. Я был сражен с первого взгляда, когда только увидел эти развалины. Кстати, очень любопытное наблюдение: только хорошие здания превращаются в красивые развалины. Тем не менее, я до последнего сомневался и не знал, будет ли это интересный творческий проект или рутинная реставрация. На этот проект ушло пятнадцать лет моей жизни, и, мне кажется, он в наибольшей степени выражает то, что я хочу сказать в своей архитектуре.

- А насколько заметен ваш почерк в новом музее в Эссене?

- У этого музея прекрасная коллекция, и в первую очередь она, а не здание, выражают дух "Фолькванга". Меньше всего мне бы хотелось, чтобы люди говорили об этом музее как о "музее Чипперфилда". Если люди будут просто приходить сюда с удовольствием и уходить в приподнятом настроении, я буду вполне счастлив.

- И все-таки: какой элемент для вас наиболее важен?

- Свет. Свет и пространство - это ключевые аспекты архитектуры. Именно поэтому я так люблю работать над музейными проектами, они позволяют решать эти фундаментальные задачи в чистом виде.

- Но практические вопросы вам при этом тоже приходилось решать…

- Естественно. Перед нами стояли две основные задачи: сделать музей более "прозрачным", простым, и приблизить его к людям. Архитектура выражает то значение, которое данное здание имеет для общества. Мы "развернули" музей лицом к городу. Лишь переступив порог, вы видите вход во все пять разделов коллекции (собрания фотографии, графики и музей плаката, довоенное и послевоенное искусство), кафе, магазин. Из музея видно улицу, а с улицы можно заглянуть в окно музея. Мы хотели сделать стены проницаемыми для дневного света и взглядов.

- Если вы расскажете кому-то, скажем, в России, что можно построить музей за два года - от нулевого уровня строительства до развески картин, - боюсь, вас сочтут за безумца.

- Обычно мы, архитекторы, говорим о "треугольнике": время-деньги-качество. При равномерном давлении с каждой из сторон результат может получиться неплохим. Но согласен: два года - это рекордно короткий срок. По сравнению с нашим берлинским проектом это, так сказать, "экспресс-музей".

- Прозрачность, минимализм в архитектуре считаются наследиями Баухауза, то есть немецкой традиции. Насколько для вас, представителя "неоклассицизма", важны такие фигуры как, скажем, Гропиус или Мис ван дер Роэ?

- Перед нами стояла практическая задача: интегрировать в новое здание корпус, построенный в конце пятидесятых годов. Эта часть комплекса, которую мы сегодня уже называем "старым", построена в стиле Баухауза, и если мы выбрали бы принципиально другой язык, то старый корпус оказался бы "чужеродным" объектом, чего он совершенно не заслуживает. От старого здания мы переняли и его основные конструктивные идеи. Например, все залы расположены на одном уровне, вам не приходится ходить по ступенькам.

- Известно, что заказчики и менеджеры проектов порою представляют для архитекторов бóльшую проблему, нежели проектирование здания или даже технические сложности при строительстве. А как сложились отношения с Вашими эссенскими клиентами?

- О, они себя вели вполне прилично. А что у них было на уме... Вы знаете, это как с сосиской: ешь - вроде вкусно, но из чего она сделана, что там внутри - лучше не знать.

Беседовала Анастасия Рахманова
Редактор: Ефим Шуман

Контекст

Ссылки в интернете

Аудио- и видеофайлы по теме