Виктор Шендерович: В России нет сатиры, но есть политзаключенные | Немцова. Интервью | DW | 01.11.2016

Посетите новый сайт DW

Зайдите на бета-версию сайта dw.com. Мы еще не завершили работу. Ваше мнение поможет нам сделать новый сайт лучше.

  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages
Реклама

Немцова. Интервью

Виктор Шендерович: В России нет сатиры, но есть политзаключенные

Писатель Виктор Шендерович в интервью Жанне Немцовой рассказал, какие шутки про Владимира Путина допустимы в современной России и почему в стране стал популярен жанр антиутопий.

Жанна Немцова и Виктор Шендерович

Жанна Немцова и Виктор Шендерович

Виктор Шендерович - российский писатель-сатирик и журналист, получивший широкую известность как сценарист сатирической программы "Куклы", до 2002 года выходившей на телеканале НТВ. Сегодня Шендерович - постоянный участник программы "Особое мнение" на радиостанции "Эхо Москвы". В 2016 году вышла его книга "Мой друг Али потомок Магомета" - об иракце, который в детстве попал в Советский Союз и был разочарован коммунистической идеей. 

Жанна Немцова: Виктор, что из себя представляет современный рынок сатиры в России?

Виктор Шендерович: Настоящая сатира в сегодняшней России ушла в подземные реки, как это всегда происходит в авторитарные и тоталитарные времена. Сатира существовала и при Сталине, и при Гитлере - просто это была сатира с риском для жизни. Она не могла появляться ни в газетах, ни на радио. Она могла существовать лишь в виде анекдотов, листовок, сегодня - в виде шуток в интернете. Мы не в Северной Корее, поэтому за шутки здесь не сажают, но никакой возможности "выйти на рынок", то есть оказаться на телевидении, на радио, конечно, нет.

Публичная сатира, жесткая карикатура на главу государства в прайм-тайм на телевидении или на первой полосе газет - это признак свободной страны. В 1988 году в газете "Московские новости" появилась карикатура на Горбачева. Это была первая карикатура на главу российского государства за более чем 60 лет. А вот в 2001 году карикатура, пародия, жесткая шутка про главу государства стала невозможна. Это говорит о том, что времена изменились. С тех пор мы имеем дело лишь с симуляцией сатиры.

-Что такое политическая сатира сегодня?

- Это жесткие политические шутки про Обаму, Меркель и Украину. Что касается Путина: я помню шутки Максима Галкина про бабочки и опоздания президента, но я не припомню шуток ни про дело Ходорковского, ни про Байкалфинансгруп, ни про панамские офшоры. Вы помните какую-нибудь шутку про панамские офшоры? 

- Я помню, что произошло с РБК после того, как на первой полосе они опубликовали материал про панамские офшоры, сопроводив его фотографией Путина. 

- Так вот это и есть юмор эпохи Путина. Когда в газете, которая поместила такого рода материал, меняется редакция.  Про Лукашенко - на здоровье, про Медведева - сколько угодно. Медведев, кстати, для того и рожден на белый свет, чтобы служить этой грушей. Депутаты - сколько угодно. Вообще про коррупцию - сколько угодно. Но есть красная линия, высокое напряжение, бьющее смертельным током. Она называется Путин. 

- Вы участвуете во многих акциях, на которых собирают деньги для политзаключенных. Что вас заставляет бытьне просто сторонним наблюдателем, а активным участником общественной жизни? 

- Наверное, чувство стыда. Я, как гражданин, все мы не смогли добиться того, чтобы в России не было политзаключенных. Разумеется, я чувствую свою ответственность и вину за это. И то немногое, что я могу сделать - выступать, говорить об этом, собирать деньги. Я чувствую, что это моя обязанность. 

- По данным "Мемориала", в России насчитывается более 80 политзаключенных (по данным, обнародованным после записи интервью, более 100 - прим. Ред.). Если спросить среднего россиянина, кто эти люди, возможно, он назовет два, максимум десять имен. За решеткой по политическим мотивам оказались, в основном, малоизвестные люди. Кто они

- Это - одна из примет авторитарного режима: нет сатиры, но есть политзаключенные. И куда бы вы не ткнули - в Узбекистан, в Северную Корею, в Кубу, в Зимбабве, в путинскую Россию, в гитлеровскую Германию - там нет сатиры и есть политзаключенные. Проблема со свободой слова и бесконтрольное злоупотребление властью приводит к тому, что политический противник становится врагом, с которым можно сделать все, что угодно.

Сами политзаключенные меняются. Был политзаключенный Владимир Гусинский, потом Михаил Ходорковский, были эти наши храмовые плясуньи. Сегодня это - Олег Сенцов и другие украинские политзаключенные. Меняется направление главного удара у авторитарного режима - меняется лицо политзаключенного. Не меняется только принцип, согласно которому любой враг, любой человек, которого администрация или глава этой администрации и лично Путин считает своим врагом, может быть посажен. Собственно, ничего больше не требуется. Достаточно того, что он враг Путина. Дальше отыскивается "подходящая" статья. 

- Виктор, в современной русской литературе очень популярен жанр антиутопии. Это очень мрачные книги, взгляд их авторов на текущие реалии - крайне пессимистичный. Почему никто из писателей или общественных деятелей не создаст привлекательного образа будущего для русского народа?

- Антиутопия - это предупреждение, ее главный успех - это то, что она не сбылась. По-настоящему ошеломляющий успех Оруэлла заключается в том, что 1984 года в том виде, в котором он его описал, не случилось. В Англии в 1984 году вздохнули с облегчением, там даже это праздновали - такова сила была этого текста, такой ужас он на всех нагнал.

К сожалению то, о чем пишет Владимир Сорокин, все время сбывается. И это наша вина. Он предупредил, он сделал все что мог, он крикнул: "Смотрите, смотрите, вот, что впереди!" То же самое - Владимир Войнович и его отец Звездоний. Мы смеялись, это казалось какой-то жесткой невероятной шуткой, гиперболой. Какая там гипербола, отец Звездоний руководит РПЦ в полный рост!

-  Вопрос несколько в другом: почему нет гуманистической утопии для России?

-  Моя утопическая вера в русский народ заключается в том, что он откажется от своей "богоизбранности" и согласится с тем, что законы исторического развития и законы мира распространяются и на территорию России. Чтобы однажды мы встали без империи в голове, без третьего Рима, с твердым намерением вымыть руки перед едой, сделать дороги и спустить воду в унитазе. Чтобы в разы увеличилось количество людей, которое научатся это делать и перестанут галлюцинировать о российском мессианстве. Что бы что-нибудь сделалось с мозгами такое, чтобы люди перестали жить по правилам утопий. Боюсь, однако, что эту утопию мне не увидеть. 

Полная версия интервью:

Смотреть видео 12:42

Виктор Шендерович в программе "Немцова.Интервью": Жесткая шутка про Путина стала невозможной (01.11.2016)