Через год после освобождения Херсон по-прежнему остается
небезопасным местом.
- В этом автомобиле ехали три человека, когда он попал
под российский обстрел.
Насколько нам известно, водитель погиб мгновенно,
двухмесячный ребенок получил ранение в голову, а мать
была тяжело ранена.
Ее доставили в больницу, и в настоящее время она
борется за свою жизнь.
Вот эту девочку - на руках у украинского милиционера
- везут в больницу.
Спустя год после отступления российских войск большая
часть города все еще остается зоной боевых действий.
И медучреждения, как этот родильный дом, по-прежнему
находятся в опасности.
Главный врач роддома Оксана Томченко показывает нам,
что сделали русские после ухода.
Отошли они не так далеко.
С крыши виден левый берег Днепра, откуда российские
войска продолжают обстреливать город.
- Во время оккупации, когда наш город атаковали, это
были точечные обстрелы, направленные на места дислокации
российских военных.
Удары были направленными.
После деоккупации русские стреляют, куда хотят.
За год до войны здесь появилось на свет 1200 детей.
Сейчас, по словам медика, чуть более ста.
- У меня сердце разрывается от того, как мало здесь
рожают.
Я понимаю, что женщинам безопаснее находиться
в другом месте.
Но это наша работа.
Ирина планирует рожать здесь, несмотря на риски.
- Они стреляют, снаряды постоянно летят, и это очень
нервирует.
Засыпаешь и не знаешь, проснешься или нет, если честно.
У нее уже есть две дочери.
Одна родилась до войны, другая - во время оккупации.
Она не хочет отказываться от будущего своей семьи
в родном Херсоне.
- Мы хотим, как родители, своим примером показать
детям, что нужно верить в лучшее, нужно стремиться
к чему-то в своей жизни.
Семье Ирины пришлось многое пережить.
Ее муж попал в плен во время оккупации.
Их сосед, который называл себя другом, сдал их русским.
Подобное предательство близких оказалось не единственным
случаем в этом городе.
- Во время оккупации некоторые наши сотрудники были уверены,
я сейчас процитирую, что "Россия здесь навсегда".
Они были уверены в этом и даже открыто говорили
об этом.
Оккупация оставила сложное наследие для тех, кто остался.
- Открытых коллаборационистов, тех, кто их открыто поддерживал,
никто не простит.
Тех, кто был вынужден приспосабливаться, мы не называем коллаборационистами.
Это другое.
Год спустя пережитая травма в Херсоне до сих пор жива.
Россияне стоят на подступе к городу, опасность не миновала.
Когда мы уезжаем, снова начинается обстрел.