1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Германия из первых рук

"Ora et labora" - «молись и трудись»

20.02.2003

"Ora et labora" - «молись и трудись». Трудно себе представить, что в наши-то развесёлые времена кто-то всерьёз исповедует этот средневековый религиозный принцип. Но именно так и живут монахини во францисканском монастыре в городке Вальдбрайтбах. У них в гостях побывала Катрин Мёдерлер:

Сразу признаюсь, что все мои представления о монастырской жизни были почерпнуты из исторических романов. Помните, в романах герои и, особенно, героини, уходили в монастырь, чтобы высокой стеной отгородиться от греховной и суетной светской жизни. Было ещё такое выражение «заживо похоронить себя в монастыре». Вот с такими представлениями я и отправилась в женский францисканский монастырь в городок Вальдбрайтбах. Но давайте всё по порядку. Первые францисканские монастыри возникли в начале 13 века. Их основатель Франциск Ассизский проповедовал культ бедности. Сестра Эммануэла Хеннекен видит это так:

«Идеал бедной жизни очень важен, и солидарность с теми, кто оказался на обочине. И ещё Святой Франциск завещал нам уважать творение во всей его совокупности, с почтением относиться ко всем тварям Божиим, ко всей природе».

Идеал бедности воплощается в жизнь монастыря очень просто: все доходы поступают в общую кассу. Все необходимые покупки оплачиваются из общей кассы. А солидарность с теми, кто оказался на обочине жизни, выражается в том, что при монастыре работает большая психиатрическая клиника и хоспис для безнадёжно больных и беспомощных пожилых людей. Но и этого недостаточно, считает настоятельница монастыря Базина Клоос:

«Мы одними из первых организовали хоспис и продолжаем эту работу. Но мы спрашиваем себя, что стал бы делать сегодня святой Франциск? Он ведь помогал прокаженным. А кто такие прокаженные сегодня? Это, например, одиночество, одинокие люди. Значит, наш долг помочь им. Поэтому мы делаем всё, чтобы дать одиноким людям, например, в домах престарелых возможность общения».

Но одиночество, эта проказа наших дней, поражает не только пожилых. Поэтому при монастыре работает странноприимный дом для молодёжи. Руководит здесь сестра Эдит Мария Шуг:

«Я закончила курсы по работе с молодёжью и вот теперь я здесь, на горе, у нас тут дом на 50 мест. Молодые люди приезжают сюда за очищением и окормлением. И мы говорим о проблемах, которые их волнуют. Это наркотики, это алкоголь. Это насилие. Это отношения в семье, страх перед будущим. Это самый главный вопрос: вера. Есть ли Бог? Почему он всё это допускает? Одним словом, все вопросы, на которые молодые люди ищут ответа».

Сестра Эдит Мария - самая молодая среди монахинь, ей 36 лет. На первый взгляд и не скажешь, что она - монахиня. Обычное скромное платье, обычная причёска, красивое лицо. Только крест и образок пресвятой девы Марии на груди выдают принадлежность к ордену. До середины 80 годов почти все сёстры носили монашеские одежды. Но потом стало ясно, что в зависимости от профессии, от окружения, эти строгие одеяния могут стать и барьером для мирян. И тогда произошла меленькая революция, и некоторые сёстры стали носить обычную одежду.

Францисканский монастырь - самый крупный работодатель в Вальдбрайтбахе. В клинике, в хосписе, в овощном и фруктовом хозяйстве, в ресторане при монастыре заняты более 500 человек. Подавляющее большинство из них - миряне. Причём есть среди них и протестанты и просто неверующие. Самое главное - профессиональная квалификация. Собственно монахинь в монастыре остаётся всё меньше, всего 91 сестра. Большинство из них старше 60 лет. Но и правила приёма очень строгие. Эдит Мария прошла это испытание:

«Если женщина хочет прийти в нашу общину, она становится кандидаткой, то есть, она должна доказать нам, что она сознательно сделала свой выбор. Кандидатки живут в миру, но у них есть возможность присмотреться к жизни общины, проверить себя. Потом наступает период, когда приходится расставаться с семьёй, с прежним местом работы и переселяться в монастырь. И только через два года послушница впервые даёт обет бедности, послушания и безбрачия. Но сначала обет даётся на три года, потом ещё на два. И только после всех этих испытаний можно навечно посвятить себя служению Господу».

А это означает строгий распорядок жизни. Ещё до рассвета - хвалитны, так называется первая молитва дня, ещё до восхода солнца. Потом, в семь утра, главная служба. А после завтрака - работа. Завершается день вечерней мессой. "Ora et labora" - «молись и трудись». Счастлива ли такою жизнью сестра Ева Мария?

«Меня очень привлекало то, что здесь женщины, вообще люди так много говорят о Боге, что есть твёрдый порядок молитв. Моё представление во многом сводилось к поискам уголка мирной гармоничной жизни. Но абсолютной гармонии нет и за стенами монастыря. Очень хорошо, что у нас есть твёрдый распорядок молитвы, строгие правила. Но здесь, в монастыре я научилась и спорить. Ведь жизнь сводит тебя здесь с разными людьми, сестёр не выбираешь. Поэтому нам приходится обсуждать многие вопросы. Я научилась честно и открыто спорить. Как видите, мои представления о монастырской жизни не обязательно совпадали с реальностью. Но я считаю, что для меня монастырь - это очень хорошая возможность жить в мире с собой, с окружающими и с Господом».

Вот и судите сами, можно ли говорить о попытке бегства от жизни, о попытке скрыться от неё или даже «заживо похоронить себя за монастырской стеной».

Вы знаете, меня этот репортаж от монастыря настолько поразил, что в одной из ближайших передач мы продолжим эту тему, посмотрим, как живут другие монастыри, кто сегодня ещё идёт в монахи и почему. А раз уж сегодня у нас разговор о религии, то давайте посмотрим, что такое «европейский ислам» и есть ли он. Это попытался выяснить наш сотрудник Свен Риппбергер:

«Евроислам» - есть он или нет?

Сколько в Европе проживает мусульман, никто точно не знает. По оценкам, это от 25 до 30 миллионов. Больше половины из них живут в странах Евросоюза. Только в Германии насчитывается 3 миллиона 200 тысяч мусульман, в основном выходцев из Турции. Но и к этим цифрам надо подходить осторожно: если верить опросам, лишь 7 процентов выходцев из Турции называют себя глубоко верующими людьми. 3 процента Ислам активно отвергают, а четверть опрошенных вообще религией не интересуются. Так вот, понятие «евроислам» или «европейский ислам» вбросил в дискуссию в середине 90 годов профессор политологии Гёттингенского университета Бассам Тиби. Это понятие призвано было символизировать светский ислам, который вполне может уживаться с демократическим государственным устройством и укладом жизни современных стран Запада. В качестве примера профессор Тиби приводит светский вариант Ислама, развившийся в Боснии до войны на Балканах. Но существует ли «евроислам» на самом деле или это только благая цель, к которой призывает стремиться профессор Тиби? Директор Центра по изучению Турции Фарук Сен тоже считает, что если «евроислам» уже существует или сложится в будущем, то основными его характеристиками будут отказ от законов шариата, верность конституции страны проживания и признание прав человека и демократических норм. Однако Фарук Сен указывает и на проблемы:

«У нас в Германии Ислам находится под сильным турецким влиянием. У нас 2 миллиона 600 тысяч турок, 200.000 мусульман из Боснии. Но давайте заглянем через границу, во Францию. Там около 5 миллионов мусульман. В основном это выходцы из стран Северной Африки. Там доминирует арабское влияние. В Великобритании 2 миллиона мусульман. Это иммигранты из Индии и Пакистана. В Нидерландах - 700.000 мусульман, но это выходцы из Индонезии и Суринама. Там опять своё, отличное от других толкование Ислама».

Как показывает практика, и мусульманские общины в странах Западной Европы зачастую формируются не столько по религиозному, сколько по этническому принципу. Это признаёт и профессор Тиби:

«Ислам всегда отличался религиозным и культурным многообразием. Мечеть для мусульманина - это молельный дом. Мечеть никогда не была таким институтом, как, например, христианские церкви с их традиционными учениями. Мы не можем сказать, что существует нечто под названием «немецкий ислам». Это означало бы построить мусульманскую церковь, которая объединяла бы всех: суннитов, алевитов и шиитов, турок, арабов и боснийских мусульман. Это просто невозможно».

Но если невозможен «немецкий Ислам», то можно ли говорить об «Исламе европейском»? Многие мусульмане изначально отвергают это понятие. Они считают, что оно противоречит уложениям «истинного Ислама», хотя и этот «истинный Ислам» многие из них воспринимают по-разному. Слишком много в Исламе различных течений и направлений. Поэтому представитель турецко-исламского союза религиозных учреждений Мехмет Сейхун призывает оставить все разговоры о некоем несуществующем «евроисламе» и обратиться к универсальным ценностям Ислама:

«Ислам очень динамичен. Конечно, суры Корана неизменны, но их толкование и интерпретация постоянно развиваются. Поэтому я опасаюсь, что если мы начнём вводить региональные различия, например, «евроислам», то это ограничит развитие. Многие говорят, что есть турецкий Ислам или пакистанский. Но это совсем другое. Я предлагаю отказаться от понятия «евроислам», оно ничего не даёт ни Исламу, ни европейцам».

Кстати, одно из предложений, внесённых профессором Тиби в рамках «евроислама» - это введение реального равноправия между мужчинами и женщинами. Это требование записано в Конституциях всех европейских стран. Не противоречит оно и тексту Корана. Однако, судя по всему, толкование и интерпретация, несмотря на всю динамичность развития, к этому ещё не пришли.