1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Немецкая печать

Die Welt: Мороз, пожар, убийство, теракт, театр - московские будни

Убийства, пожары, нападения. Зато вечером - выход в театр. "Пиковая дама". Вот так описывает российские будни московский корреспондент газеты Welt Манфред Квиринг (Manfred Quiring).

Обзор печати

Давно в Москве этого ждали. На смену пасмурной, промозглой погоде, наконец, пришла зима. За несколько часов температура упала с минус 3 до минус 15. Солнце светит, мороз, хочется надеяться, пожирает микробов. А в остальном неделя началась как обычно.

Ночью расстреляли мэра одного из подмосковных городов и его супругу. В Ингушетии неизвестные обстреляли из гранатомета следователей, прибывших на место недавней перестрелки. Поутру на окраине Москвы сгорело 1000 квадратных метров рынка. Но это никого не интересует, подобные события давно стали буднями. Да и повезло, при пожаре сгорели всего несколько машин, люди не пострадали.

В понедельник в узком кругу отмечали 20-летие со дня смерти Андрея Сахарова. Будущее своей страны Нобелевский лауреат явно представлял себе несколько иначе. За 20 лет, прошедшие со дня смерти Сахарова, демократические идеи в России дискредитированы, многие сегодня видят в них даже угрозу существованию страны.

Валерий Зорькин, уже много лет возглавляющий Конституционный суд России, предостерегает руководство страны в связи с опасностью хаоса. И дает совет: если хаос не удастся предотвратить демократическими методами, то россияне в любом случае предпочтут недемократическое правление развалу страны. И это говорит человек, по долгу службы обязанный защищать Конституцию, провозглашающую демократические принципы основой государственного устройства России.

Зато вечером позвонили русские друзья. У них оказался лишний билетик на "Пиковую даму" в театре Станиславского и Немировича-Данченко. Постановку очень хвалят. Так что неделя все-таки началась удачно.

Подготовил Александр Варкентин
Редактор: Вячеслав Юрин

архив

Контекст