1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Глобус

25.07.2001 Как республики бывшей Югославии делят "фамильное серебро"?

Развод супругов, долгое время проживших вместе и наживших общее имущество редко проходит быстро и без проблем. Распад государства - процесс ещё более болезненный. Даже в отношениях Чехии и Словакии, полюбовно расторгнувших свой союз, до сих пор урегулированы не все имущественные проблемы. А чего уж там говорить о республиках бывшей Югославии. Эхо балканских войн до сих раздаётся по всей Европе. И тем не менее, в конце июня в Вене после девяти лет переговоров министры иностранных дел Боснии и Герцеговины, Македонии, Словении, Союзной Республики Югославии и Хорватии подписали компромиссное соглашение. По этому договору каждый из наследников распавшегося государства получит что-то, но никто не получит столько, сколько хотелось. Репортаж Татьяны Шарой:

Принципы, по которым пять образовавшихся на территории бывшей СФРЮ государств должны разделить общую прежде собственность, еще в начале девяностых годов сформулировала созданная решением ООН международная комиссия. «Долю наследства» эксперты вычисляли, исходя из вклада каждой отдельно взятой республики в производство валового национального продукта СФРЮ.

Согласно такой методике, Сербия и Черногория должны были получить около 40 процентов федеральной собственности, Хорватия – 28, Словения – 18 процентов, Босния и Герцеговина – примерно 12 процентов, Македония – 5. Разделу подлежала собственность Югославской народной армии (почти 80 процентов всей суммы), федеральные имущественные объекты на территории страны и за ее пределами (здания дипломатических представительств в 122 странах), валютные активы Национального банка Югославии (около миллиарда долларов), суда воздушного и морского флотов и так далее. Вместе с активами предстояло делить и пассивы: скажем, долги прежней СФРЮ новые независимые государства наследуют в той же пропорции.

Много лет переговоры ни к чему не приводили из-за принципиального несогласия между Союзной Республикой Югославией и остальными республиками. Белград называл себя единственным правопреемником федеративной Югославии, поскольку, в отличие от Загреба или Любляны, считал, что страна распалась в результате незаконного выхода из ее состава отдельных республик. Ситуация изменилась только после смещения с власти Слободана Милошевича: новое руководство Югославии заняло более конструктивные позиции.

Тем не менее, несмотря на несомненный политический успех венских переговоров, их реальные результаты скромны. Удалось договориться в принципе о разделе финансовых активов и обязательств и о части собственности бывшей Югославии за рубежом. Для Хорватии, например, итог таков: страна получает 300 миллионов долларов, но обязана выплатить около одного миллиарда долларов в счет погашения внешнего долга. С имуществом за рубежом экспертам пяти стран предстоит разбираться отдельно: многие здания заложены, проданы или находятся в неважном состоянии. Собственность югославской армии вообще не была предметом переговоров в Вене – эксперты склоняются к выводу, что теперь танки и пушки разделить невозможно.

Вне рамок многосторонних консультаций остались и многочисленные имущественные и хозяйственные споры между пост-югославскими республиками. Словения и Хорватия, например, не могут решить вопрос о том, как разделить доходы от продажи электроэнергии, вырабатываемой на построенной когда-то совместно в словенском городе Кршко АЭС. Любляна и Загреб ведут и забавный на первый взгляд кинологический спор: по мнению хорватов, словенцы после распада СФРЮ присвоили происхождение четырех пород собак. Несколько лет назад газеты в Загребе называли «словенским собачьим империализмом» то обстоятельство, что Словенская кинологическая ассоциация, пользуясь моментом и хорошими связями с коллегами за рубежом, зарегистрировала югославскую горную гончую как альпийскую гончую, а истрийскую гончую – как посавинскую гончую. Сербия и Македония не могут решить спор о происхождении другой редкой породы собак: выведенного в пограничной зоне шар-планинца.

За давностью времени некоторые проблемы раздела наследства теряют актуальность. Например, принадлежавший когда-то маршалу Тито прогулочный корабль «Галеб» – «Чайка» уже продан черногорским правительством частному владельцу, несмотря на протесты из Любляны и Загреба. Теперь уже не важно, кому засчитывать рейтинговые баллы, на основе которых Европейская футбольная ассоциация определяет квоту участия той или иной страны в международных соревнованиях, если заветные очки когда-то добыли выступавшие под югославским флагом хорватские клубы. Итоги венских переговоров философски подвел председатель хорватской правительственной комиссии по вопросам раздела собственности бывшей Югославии Божо Марендич:

    "Из того, что было десять лет назад, теперь можно поделить только то, что осталось. Необходим был компромисс, потому что еще через десять лет делить вообще будет нечего."

    Соединённые Штаты: тюрьма, где сидят российские шпионы Мало, что остаётся ждать от будущего и разоблачённым недавно бывшим советским, а затем российским шпионам Роберту Ханссену и Джорджу Трофимоффу. В прошлом высокопоставленный сотрудник ФБР Ханссен, по вине которого в России погибли два американских агента, избежал смертной казни, признав свою вину. Теперь ему грозит пожизненное заключение. По всей видимости, суждено умереть за решёткой и бывшему полковнику американской армии Джорджу Трофимоффу.

    Где будут они отбывать наказание? Ответ на этот вопрос попытался найти наш нью-йоркский корреспондент Юрий Дулерайн:

    Ваш корреспондент обратился в федеральное бюро тюрем при министерстве юстиции в Вашингтоне с вопросом, где предстоит отбывать заключение Ханссену и Трофимоффу. Представительница департамента связей с общественностью ответила, что до сих пор этот вопрос не ставился, но если бы это им и было известно, то эта информация разглашению не подлежит. Я поинтересовался условиями заключения в тюрьмах строго режима, где сидят советские шпионы. Оказалось, что и эта тема не может обсуждаться. Необходимо представить в бюро тюрем специальный запрос. На это потребуются недели. Тогда я позвонил в федеральную тюрьму Мэрион в штате Иллинойс, где одно время сидел Джон Уокер, бывший мичман, заработавший на продаже Советскому Союзу в начале 80-х годов секретных кодов и шифровального материала военно-морского флота.

    Заместитель начальника тюрьмы Кевин Мерфи сообщил, что Уокера давно уже перевели, куда не сказал, поскольку я не родственник заключённого. Ну а где отбывает срок один из самых знаменитых советских шпионов Олдридж Эймс, бывший высокопоставленный работник ЦРУ, зав. отделом контрразведки против СССР. С трудом удалось узнать, что Эймс ныне в федеральной тюрьме строго режима Аленвуд (Пенсильвания), там же калифорниец Николай Огородников, получивший восемь лет за шпионаж, Саркиз Саркисьян - 22 года за работу на советскую разведку.

    А вот Кристофер Бойтс, герой нашумевшего документального романа «Сокол и снеговик», которому дали 40 лет за продажу СССР в 70-х годах чертежей спутника-шпиона «Кихо» угодил в самую страшную федеральную тюрьму Америки в местечке Флоренс (Колорадо). Там же сидит Тери Николс – пожизненное заключение за то, что изготовил «оклахомскую бомбу», при взрыве которой погибло 168 человек. Там же Джон Полтон, бывший сотрудник агентства национальной безопасности. Он получил пожизненное заключение за то, что продал СССР тайну подводного кабеля в Тихом океане для выслеживания советских субмарин. Среди узников тюрьмы Флоренс Аят Измаил – 240 лет за подрыв бомбы в торговом центре в Нью-Йорке в 93 году.

    Кодовое обозначение режима тюрьмы – административный максимум. В переводе на общепонятный – почти полная изоляция. Одиночное заключение, невозможность общения между узниками, площадь камеры восемь квадратных метров, койка, стол и стул их цемента, в унитазе клапан регулирующий подачу воды, чтобы заключённый не смог устроить наводнение. В умывальнике вместо крана – кнопка, чтобы нельзя было разобрать на части. Узкое окно 105 на 10 см., выходящее на маленький цементный дворик, рассчитанный на одного человека. Выход туда нужно заслужить примерным поведением в течение нескольких лет. Еду подают в отверстие в решётке. Книги присылают из библиотеки. В каждой камере черно-белый телевизор с 30-сантиметровым экраном. Показывают лекции по психологии, общеобразовательные уроки, учат подавлять свой гнев, воспитывать ребёнка, транслируют религиозные службы. По словам бывшего начальника тюрьмы Флоренс Джона Гарли в интервью «Сан-Франциско Кроникл», для попавшего сюда жизнь отныне лишь в стенах тюрьмы. «Если вам 42 года, а срок освобождения август 2084 – вам не до мыслей о грядущем трудоустройстве». Во истину – «оставь надежду всяк сюда входящий».


    Кубинские сигары для германского канцлера Последние разоблачения бывших советских, а затем российских шпионов в Соединённых Штатах - наследство доставшееся от "холодной войны". Остаётся надеяться, что времена, когда Вашингтон и Москва считали друг друга заклятыми врагами, окончательно канули в лету. Этого нельзя сказать об отношениях между Соединёнными Штатами и Кубой. США до сих пор не могут забыть национализацию Фиделем Кастро промышленных предприятий, банков и сельхозугодий, принадлежавших не только кубинцам, но и американцам.

    Вот уже четыре десятилетия в отношении Кубы действует жёсткое эмбарго США. После развала социалистического лагеря экономическая блокада привела к банкротству острова Свободы, полностью перешедшего на карточную систему распределения продовольствия и других товаров жизнеобеспечения. Этого кубинцы не могут простить Соединённым Штатам, также как и неоднократные попытки свержения режима Кастро. Чтобы спасти, выражаясь словами вождя, "завоевания социализма", коммунистические власти в начале девяностых годов вынуждены были пойти на уступки капитализму. Страна открылась для западных инвесторов, в том числе и для немецких. Однако предприниматели из Германии не спешат вкладывать деньги в кубинскую экономику. Почему? В этом в ходе своего июльского визита на Кубу решил разобраться министр экономики Германии Вернер Мюллер.

    Переговоры с Фиделем Кастро не значились в официальной программе визита. Однако опытные немецкие и кубинские дипломаты, готовившие трёхдневную поездку, на всякий случай оставили один из вечеров свободным. Этот расчёт оказался верным. Кубинский лидер радушно принял гостей из Германии.

    Когда Вернер Мюллер и сопровождавшие его члены немецкой делегации покинули резиденцию кубинского президента, было три часа ночи. Судя по словам министра, беседой назвать шестичасовую встречу было трудно. Большую часть времени говорил хозяин: о роли США и о позиции России, о взаимоотношениях Европы и Латинской Америки.

    Но речь шла не только о мировой политике. Не взирая на то, что его гости приехали с родины Гёте и Гейне, кубинский лидер счёл нужным отметить, что лучшие стихотворения в мире написаны на испанском и французском языках. Германский министр был настроен менее романтично. Когда слово наконец-то было предоставлено Вернеру Мюллеру, он дал понять Фиделю Кастро, что либерализация народного хозяйства является главным условием для немецких инвестиций в кубинскую экономику:

      «Если будет проявлен интерес к немецкому участию, то таковое будет положительно воспринято со стороны правительства Германии и получит от него поддержку вне зависимости от реакции Америки».

      Пока же, чтобы обойти возможные санкции со стороны Вашингтона, немецкие фирмы, имеющие партнёров в США, вынуждены идти на различные хитрости. Так, крупнейший в мире производитель азота, кислорода и других промышленных газов немецкий концерн "Messer Griesheim" вынужден был создать дочернюю фирму, ставшей соучредительницей совместного германо-кубинского предприятия. Дело в том, что одной третью акций головного концерна владеет американский инвестиционный банк "Goldmann Sachs". Создание дочерней фирмы было единственным шансом спасти завод на Кубе, говорит управляющий делами немецкого концерна Штефан Мессер, иначе:

        «...мы были бы вынуждены расторгнуть наш альянс с "Goldmann Sachs". Несмотря на то, что американцы владеют лишь третью нашего концерна, они из-за санкций вашингтонской администрации никогда не пошли бы на подписание контракта с кубинским правительством».

        Кстати, эти санкции предусмотрены в отношении не только американских, но и иностранных компаний, сотрудничающих с Кубой. Однако главную причину, по которой на острове Свободы действуют всего лишь шесть совместных германо-кубинских предприятий, надо искать в другом. Несмотря на некоторую либерализацию экономики, режим инвестирования строго регламентирован. По словам одного из немецких менеджеров, кубинцы хотят искупаться и при этом выйти сухими из воды. "В другом месте, можно заработать гораздо быстрее", - добавляет он.

        Несмотря на то, что на Кубе действует закон о защите инвестиций и разрешено создавать совместные предприятия с участием иностранного капитала до 50 процентов, партнёрами зарубежных фирм на острове могут быть только государственные предприятия. В отличие от небольших частных кооперативов, деятельность которых на Кубе разрешена, госпредприятия особой эффективностью не отличаются. Кроме того, отмечает министр экономики Германии Вернер Мюллер, персонал для СП подбирает кубинская сторона со всеми вытекающими отсюда последствиями.

        Так, один предприниматель дал чёткие описания необходимых ему сотрудников. Однако самих сотрудников ждёт уже полгода. Другому - довольно быстро подобрали весь штат, но, уволив двух нерадивых сотрудников, бизнесмен вынужден был заплатить десять тысяч долларов штрафа. Третий предприниматель поначалу был доволен всем. Но его благополучию пришёл конец, когда он получил предписание платить кубинскому государству 1000 долларов за работника вместо ранее оговорённых 300.

        Ведь зарплату сотрудникам совместных предприятий платит государство, согласно действующим в стране тарифам. Размер зарплаты, как правило, не превышает 200 песо, что в пересчёте составляет около 10 долларов. Между тем, сумма для оплаты труда местного персонала, которую иностранный партнёр перечисляет кубинскому государству, в несколько десятков раз выше.

        Германский министр составил объёмную памятку, перечисляющую барьеры на пути иностранных инвесторов. Именно эти препятствия - главная причина того, что немецкие предприниматели играют на Кубе пока лишь во второй экономической лиге. Объём товарооборота между двумя странами в прошлом году составил чуть больше ста миллионов долларов. Памятку министр передал кубинской стороне, отметив с сожалением:

          «Куба является социалистической страной из убеждения. Мы много говорили об этом. И если речь заходила о поддержке частной инициативы, то тут же возникали проблемы».

          Не случайно, наиболее сердечное приветствие в ходе встречи Фиделя Кастро с министром экономики Германии было адресовано члену немецкой делегации, представлявшему Партию демократического социализма - преемницу СЕПГ, безраздельно правившей в бывшей ГДР.

          Впрочем, кто ещё остался довольный визитом, так это канцлер Германии Герхард Шрёдер. Он любит покурить сигары. Фидель Кастро, зная об этом, передал для него целую коробку кубинских сигар. По словам министра экономики ФРГ, принявшего подарок для своего шефа, канцлеру их хватит на все заседания правительства в ближайшие полгода.