1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура сегодня

20.02.2001 Итоги берлинского кинофестиваля «Берлинале» / Конгресс влюблённых в Берлине

У микрофона Анастасия Рахманова. Здравствуйте!
В воскресенье в Берлине кончилась почти двухнедельная «медвежья охота»: в воскресенье вручением призов – золотой и серебряных статуэток, изображающих стоящего на задних лапах медведя (довольно, надо сказать, малосимпатичного), - завершился 51-й Берлинский кинофестиваль «Берлинале».

«Серебряного медведя» получили тайванский режиссёр Лин Ченг-Шенг за свой фильм «Ai Ni Ai Wo». Актёрские трофеи фестиваля - два «Серебряных медведя» - достались исполнителям Бенисио Дель Торо (он сыграл мексиканского борца с наркомафией в картине Стивена Содерберга «Траффик») и актрисе Кэрри Фокс, исполнительнице главной роли в картине Патриса Шеро «Интимность». «Золой медведь» в номинации «Короткометражный фильм» достался «Чёрной душе» канадского режиссёра Матрины Шартран. Впрочем, на это обстоятельство никто особого внимания не обратил - к сожалению, конкурс короткометражных картин (уже традиционно) оказывается, так сказать, «на обочине фестиваля». Будем надеяться, что ситуация изменится с приходом нового директора Дитера Косслика. И наконец, как говорится, last but not least – главный приз «Берлинале» в номинации «Лучший фильм» завоевала картина французского оперного и кино-режиссёра Патриса Шеро «Intimacy» - «Интимность». Наш берлинский корреспондент Сергей Невский пристально наблюдал за ходом второй фестивальной недели, в сущности, и решившей исход киносостязания.

Хотя фильм Патриса Шеро «Интимность» и был в числе фаворитов у критики, никто не предсказывал ему победы. Напротив, ожидали, что победит «Траффик» Стивена Содерберга. Но вмешались два обстоятельства. Во-первых, принципиальная позиция председателя жюри Била Мекэника. Сам в прошлом руководитель одной из крупнейших голливудских компаний „ХХ Сentury Fox» Мекэник уже на открытии заявил о необходимости бороться с засильем Голливуда в европейском прокате. Незадолго до окончания фестиваля он дал интервью, в котором назвал работу на «Берлинале» одним из самых приятных событий в своей жизни. «У меня вдруг появилась возможность, – сказал он, - две недели просто смотреть фильмы, не задумываясь о том, принесут они прибыль или нет».

Вторым обстоятельством, помешавшим «Траффику» взять главный приз, стал список номинаций на «Оскар», опубликованный во время фестиваля. Содерберг не только был выдвинут сразу в пяти категориях, но и к тому же оказался конкурентом самому себе: наряду с «Траффиком» на звание лучшего фильма года претендует его предпоследняя лента «Эрин Брокович» с Джулией Робертс в главной роли. Такого в истории американской киноакадемии не случалось с 1938 года.

Так что, вручить главный приз Патрису Шеро оказалось просто необходимо, хотя бы для того, чтобы доказать миру, что европейский вкус еще чем-то отличается от американского. Между тем, «Интимность» могла и вовсе не попасть в конкурсную программу, поскольку фильм уже демонстрировался минувшей осенью на фестивале в Сандансе. По словам директора «Берлинале» Морица де Хадельна, режиссер буквально со слезами на глазах умолял допустить его фильм к участию в конкурсе. Как видим, умолял не зря. На церемонии вручения призов Патрис Шеро сказал:

- Я никогда не забуду сегодняшнего переживания, и я хотел бы выразить благодарность всем, кто снимался в фильме, а особенно двум замечательным актерам - Керри Фокс и Марку Райленсу.

Напомню, что Керри Фокс, сыгравшая в «Интимности» главную героиню, тоже получила «медведя» за лучшую женскую роль. Её Клэр – неудачливая актриса в крошечном театре на окраине Лондона. Фильм строится вокруг ее романа с полузнакомым барменом по имени Джей. Раз в неделю они встречаются на квартире у Джея и занимаются любовью, всякий раз по-разному, но всегда с ожесточением и не произнося ни слова. Поначалу безоблачные отношения героев разрушаются, когда Джей пытается узнать хоть что-нибудь о своей подруге и начинает за ней следить.

Почти все критики отметили непривычную откровенность эротических моментов в этой картине. «Любовные сцены – сказал режиссер на пресс-конференции, - начинаются у меня там, где в других фильмах они заканчиваются».

На самом деле, шокирует отнюдь не эротика, а безразличие автора к обычному человеческому желанию выглядеть лучше, чем в действительности. Шеро на редкость безжалостен к своим героям, он выставляет напоказ и обшарпанность неубранной квартиры, и несовершенство уже немолодых тел. Также безразличен режиссер и к другой человеческой потребности, потребности в признании. «Я мог бы тебе простить все, - говорит Клэр её муж, простоватый лондонский таксист, - если бы ты была талантливой актрисой. Но ты бездарна, вот в чем дело»...

Совсем другого рода притяжение связывает героев Шона О Коннери и Роберта Брауна в новом фильме Гаса Ван Сента «Найти Форрестера». Речь в нем идет о бескорыстной дружбе двух мужчин, знаменитого писателя Форрестера и черного подростка из Бронкса по имени Джамал. У Джамала сразу два дарования - он играет в баскетбол, как Майкл Джордан и пишет, как Артюр Рембо. Форрестер, который удалился от мира и живет в Бронксе, дает ему уроки мастерства.

Большинство критиков усмотрели в этой ленте лишь неудачный римейк позапрошлого фильма Ван Сента «Хороший Уилл Хантинг». Там тоже имелся добрый профессор математики (Робин Уильямс), наставлявший на путь истинный Мэтта Демона, который все никак не мог справиться со своим трудным детством, и поэтому, вероятно, и написал сценарий «Уилла Хантинга».

Берлинские газеты не скупились на психоаналитические толкования любви Ван Сента к подобным сюжетам. Интересно, однако, другое. Начав свою карьеру талантливым независимым режиссером, Гас Ван Сент снял сразу несколько фильмов, в которых речь шла как раз о невозможности гармоничных отношений между людьми разных поколений. Впрочем, сюжет «Форррестера» выбрал не он сам, а Шон О Коннери. Он же определил, кто будет снимать. Когда Коннери спросили, не надоело ли ему все время играть мудрых учителей жизни и не хочет ли он изобразить кого-нибудь попроще, он сказал:

- Нельзя. Я – интеллектуал.

Едва ли такая фраза могла прозвучать из уст Кирка Дугласа, чей приезд в Берлин стал главным событием этого фестиваля. За бесчисленные актёрские достижения его наградили почетным «золотым медведем». Несмотря на то, что всю свою жизнь Дуглас играл несгибаемых героев вроде Спартака, его манера держаться поражала легкостью и самоиронией. Недавно перенесенный инсульт явно мешал Дугласу вести беседу с привычной скоростью, но нисколько не повлиял на его остроумие и ясность ума. В общей сложности Дуглас снялся в 88 картинах.

Самый любимый фильм актера – «Жажда жить» Винсента Минелли, в котором Дуглас сыграл Ван Гога. Свое мнение о Стенли Кубрике он, однако, выразил несколько более сдержанно.

- Кубрик был весьма талантливым режиссером, хотя и очень холодным. В 1956 году он принес мне сценарий «Путей к Славе». Я уже видел один фильм Кубрика - «Убийство», - и он мне очень нравился. Я сказал ему: «Стенли, этот проект не принесет нам ни копейки, но мы все равно его сделаем».

И все-таки для показа на церемонии вручения «Золотого медведя» Дуглас отобрал именно «Пути к Славе» Кубрика. А другой, ещё более знаменитой картиной режиссера «2001: Космическая Одиссея» фестиваль завершился.

Хотя «Одиссее» уже больше 30 лет, лента эта не состарилась. В массовом потоке кинофантастики она кажется таким же чужеродным элементом, как тот черный монолит, который появляется во всех ключевых моментах этого фильма. Магическое действие «Одиссеи» часто объясняют гениально угаданной комбинацией изображения и музыки. Всем памятен кадр, в котором космический корабль кружится вокруг Земли под звуки вальса Штрауса. Однако еще более странными сегодня кажутся те картинки, где музыки нет. Например, 5-минутная сцена, в которой астронавты ремонтируют антенну своего корабля, а за кадром не звучит ничего, кроме дыхания, и едва слышного шума (очевидно, того «верещания звезд», о котором писал поэт).

Также выводит из равновесия то, что первые полчаса и весь финал «Космической одиссеи» спокойно обходятся без текста. Так что, если бы «Золотого медведя» давали за самый оригинальный киноязык, пришлось бы и сегодня наградить Стенли Кубрика. Пока же гарантией оригинальности часто является отличие среды, в которой сделан фильм. К примеру, датские режиссеры, присягнувшие «Догме», достаточно убедительно доказали миру, что жители их страны – инопланетяне, абсолютно неадекватно реагирующие на самые обычные житейские ситуации, и уже поэтому заслуживают поддержки фестивальных жюри.

Та же ситуация с китайским кино. Мода на него не проходит вот уже десять лет и объясняется она тем же, что и мода на «Догму» - прямой эмоциональностью китайских картин. Последний пример – фильм «Пекинский велосипед» Ванг Ксяошуая, получивший «Большой приз жюри».

Очень незамысловатая история о том, как у велокурьера крадут его главное сокровище – велосипед. Однако фильм снят таким образом, что зритель переживает эту кражу, как личную трагедию. На пресс-конференции режиссер сказал, что им пришлось всё время вести переговоры с молодежными бандами, которые контролировали те районы Пекина, где им пришлось работать.

Несмотря на успех своей работы, Ванг не надеется на прокат у себя на родине. Так что фестивальные регалии становятся всё более абстрактной почестью. И все равно приятно, что в этот раз наградили настоящее кино. Оказывается для того, чтобы жюри начало принимать бескомпромиссные решения, достаточно пригласить в председатели голливудского продюсера. Хотя бы и безработного.

По крайней мере, к такому выводу пришёл мой коллега Сергей Невский, следивший за ходом второй фестивальной недели.

На этом мы прощаемся с «Берлинале» до следующего года и переходим к следующей теме сегодняшней передачи.

Режиссёр и телеведущий Кристоф Шлингензиф – известный в Европе мастер перформанса, провокации и самопрезентации. Последним его великим деянием была показательная акция по защите прав беженцев – в вагончике-теплушке, установленном на одной из центральных площадей Вены, он поселил двенадцать претендентов на высылку из страны, предоставляя публике очерёдность депортации. На этот раз Шлингензиф вовлёк в свою акцию куда больше народу - несколько тысяч человек приняли участие в так называемом «Берлинском конгрессе больных любовью» - «Lovepangs Kongress: joint the lovesick society„, который прошёл в пятницу и субботу на прошлой неделе в столичном театрально-концертном зале Фольксбюне (Volksbьhne). Итак, присоединяйтесь к «обществу больных любовью»!

Да, и «обществу больных любовью» нужны свои гуру и предводители. И этой весной Элвисом Пресли и Джоном Ленноном берлинской модной публике намерен стать «доктор Шлингензиф», предложивший своим - готовым на всё, лишь бы развлечься, - адептам что-то вроде детской игры «в больницу». Сперва хор пациентов исполнил под предводительством главврача Кристофа Шлингензифа хор пленных из «Набукко» покойного Джузеппе Верди. Видимо, это должно было символизировать принадлежность собравшихся к единству скованных цепью любви.

Более 120 специалистов в области любовных страданий и утех собрал Кристоф Шлингензиф под крышей Фольксбюне: от этнографов, рассказывавший о любовных ритуалах примитивных народов, до организаторов амурных тур-поездок, от ведьм, делившихся рецептами приворотных зелий, до экспертов в области менеджмента, повествовавших о значении «эмоциональных цепочек» для успеха любого предприятия. Философ Базон Брок выступил с докладом «Триумфальное исчезновение: как сделать заметным собственное отсутствие», мастер спорта по боксу показывала удары, дающие выход эмоциям, порно-звёзды – бывшие и настоящие – делились секретами мастерства. Бывший «коммунар» и «секс-революционер» Райнер Лангханс призывал «отбросить условности», арт-критикесса Изабель Гроу цитировала Ницше. Нелегко приходилось романтикам. «Давайте говорить о стихах, а не о сексе» - отчаянно призывал поэт Мориц Ринке, и сочинял по заказам публики рифмованные мини-объяснения в любви, пригодные для пересылки в виде SMS – текстовых сообщений, которыми обмениваются владельцы мобильных телефонов.

Поскольку любовь имеет много лиц – о чём, помнится, ещё Уильям Шекспир писал в своих сонетах, - собравшимся было предложено разделиться на четыре группы, отражающих разные стадии любовной болезни: страдание, гнев, отчаяние и просветление.

Пока в просторном фойе Фольксбюне собравшиеся глазели на прогуливающихся знаменитостей и стояли в очереди к экспертам-консультантам, восполняя потерю энергии сосисками и пивом из пластиковых стаканчиков, в самом зале доктор Шлингензиф представлял свой «Оперный справочник»: сборник самых душераздирающих арий оперного репертуара, некоторые из которых звучали тут же в исполнении звёзд берлинской оперной сцены.

«Нигде не страдают так красиво, как на оперной сцене», - утверждает Кристоф Шлингензиф, который, по собственному признанию, вообще-то слабо разбирается в оперном искусстве. Не успев начаться, «lovesick kongress» растворился в хаосе. Впрочем, с тем же успехом конгресс «больных любовью» можно было называть слётом «больных от скуки», «страдающих звёздной болезнью» и «инфицированных эксгибиционизмом».

Ничего, всех излечит-исцелит добрый доктор Шлингензиф.

Это всё на сегодня. Всего доброго, до встречи.