1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Политика и общество

17 июня: легенды и действительность

Уже задолго до июня 53–го года в Восточной Германии вызревало всё более явное брожение. Но не верхушка ГДР, а "старшие братья" – советские руководители – были по–настоящему серьёзно обеспокоены создавшейся ситуацией.

default

Восстание в Берлине

17 июня исполняется пятьдесят лет рабочему восстанию в ГДР, восстанию, о котором за пределами Германии знают очень немного. Но в ФРГ о восстании не забывали никогда. Вплоть до воссоединения страны 17 июня отмечалось как День немецкого единства. В связи с пятидесятилетием этого события снимаются телевизионные фильмы, идёт множество документальных передач... Выпущено и несколько книг. Одна из них - "17 июня 1953 года. Легенды и действительность" – вышла в берлинском издательстве "Зидлер". Её автор – историк и публицист Фолькер Кооп – даёт очень подробную хронологию событий, одновременно анализируя причины, которые привели к восстанию, и его ход.

Верные сталинцы из ГДР

Началось всё с забастовок на самой крупной стройплощадке ГДР – аллее Сталина в Восточном Берлине. Непосредственной причиной этих забастовок стало решение правительства ГДР повысить с 1 июня нормы выработки во многих отраслях промышленности – при той же зарплате, разумеется. Но недовольство назревало уже давно. Восточной Германией руководили верные сталинцы во главе с Вальтером Ульбрихтом, который всю войну провёл в Советском Союзе. Нигде в так называемых "братских странах" Восточной Европы так сильно не горевали в марте 53–го года по умершему вождю, как в ГДР. Для поэта Иоганнеса Р. Бехера именно Сталин, а не Ленин был "живее всех живых":

Но не только в скорбных строках и траурных одах выражалась преданность руководства ГДР делу Сталина. Ульбрихт, Пик, Гротеволь и их соратники на практике проводили в жизнь идеи вождя, не считаясь ни с чем, строили социализм по его схеме. Политических свобод здесь не знали с 33–го года, со времени прихода Гитлера к власти. Только после войны абсолютной истиной владела уже не гитлеровская НСДАП, а другая единолично правившая партия – СЕПГ (Социалистическая единая партия Германии). За неосторожно сказанное слово, как и при нацистах, можно было легко угодить в лагерь или в тюрьму "штази". Что касается экономики, то еще в конце сороковых годов началась форсированная индустриализация страны, причём упор делался, как это типично для всех стран социализма, на тяжёлую промышленность. В сельском хозяйстве был взят курс на коллективизацию. Колоссальные средства шли на вооружение и содержание военизированных полицейских отрядов (внутренних войск, которые стали чуть позже основой гэдээровской армии). Индустриализацию, коллективизацию и милитаризацию проводить без формирования, воспитания нового человека очень трудно. И руководство ГДР отделяло церковь от государства. Не отделяло – отламывало, отрывало с мясом. Священников, правда, сажали редко, но зато выживали из Восточной Германии, выгоняли на Запад, церкви закрывали...

Всё это уже задолго до июня 53–го года вызывало сначала глухое, а потом и всё более явное брожение в Восточной Германии. Но не верхушка ГДР, упорно придерживавшаяся гибельного курса, а "старшие братья" – советские руководители – были по–настоящему серьёзно обеспокоены создавшейся ситуацией.

Маленков, который тогда возглавлял Совет министров СССР, вспоминал о событиях лета 53–го года:

"В правительстве обсуждался германский вопрос. Речь шла о серьёзном неблагополучии положения в ГДР. Мы все пришли к заключению, что в результате неправильной политики в ГДР наделано много ошибок, среди немецкого населения имеет место огромное недовольство, что особенно ярко выразилось в том, что население из Восточной Германии стало бежать в Западную. За примерно два последних года убежали около пятисот тысяч человек. Мы обязаны были трезво смотреть в глаза истине и признать, что без наличия советских войск существующий режим в ГДР непрочен".

Прежний курс признан бесперспективным

Советским руководителям хватало после смерти Сталина и своих, внутренних проблем. В Кремле шла серьёзная борьба за власть между Маленковым, Молотовым, Хрущёвым и Берия, а тут ещё Ульбрихт с его большевистской неуступчивостью. С ним ГДР семимильными шагами шла к политическому и экономическому банкротству. Только одна деталь: в Западной Германии карточки уже давным–давно отменили, а в Восточной они существовали – и то их не всегда отоваривали. Так что вовсе не случайно десятки, сотни тысяч жителей ГДР бежали на Запад: благо граница была тогда ещё полуоткрыта. Сравнение между "прогрессивным" социализмом и "загнивающим" капитализмом явно складывалось в пользу капитализм, и в Москве приняли решение, которое кажется невероятным:

"большая четвёрка" признала прежний курс на строительство социализма в ГДР бесперспективным.

"Из распоряжения Совета министров СССР "О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР" (2 июня 1953 года).

"В настоящее время и на ближайший период в центре внимания широких масс германского народа… необходимо поставить задачи политической борьбы за восстановление национального единства Германии… Считать неправильным проводившуюся в последнее время пропаганду необходимости перехода ГДР к социализму, которая толкает партийные организации СЕПГ к недопустимо упрощенным и торопливым шагам как в политической, так и в экономической областях. В связи с этим руководству ГДР придерживаться курса на создание единой, целой и независимой Германии".

Берия – главный сторонник воссоединения

Как это ни парадоксально звучит, но главным противником продолжения строительства социализма в Восточной Германии и сторонником воссоединения страны был Лаврентий Павлович Берия. С какой стати он вдруг стал либералом? Всё объясняется очень просто: Берия разыгрывал "германскую карту", стараясь укрепить свой внешнеполитический авторитет в борьбе за наследство Сталина. В конце концов, Берия эту борьбу проиграл, и его позиция в вопросе о строительстве социализма в ГДР была не просто поставлена ему в вину, но даже стала одним из доказательств того, что он является "агентом империалистических разведок". Молотов, словно забыв о том, как он ещё совсем недавно голосовал за цитировавшее выше распоряжение Совета министров, говорил:

"При обсуждении германского вопроса вскрылось, что Берия стоит на совершенно чуждых нашей партии позициях... Он зашёл настолько далеко, что открыто предлагал отказаться от курса на строительство социализма в Восточной Германии... При таком положении дел мы почувствовали, что в лице Берии имеем человека, у которого нет ничего общего с нашей партией, что это человек буржуазного лагеря, что это враг Советского Союза".

Но это было сказано уже после ареста Берии в конце июня 53–го года. А в начале месяца руководителей ГДР Вальтера Ульбрихта и Вильгельма Пика вызвали "на ковёр" в Москву, чтобы заставить их отказаться от прежнего курса. Но Ульбрихт неожиданно проявил неуступчивость. Тогда было решено отправить его в отставку. Это поручили новому послу СССР и Верховному комиссару в Берлине Владимиру Семёнову. Однако все эти меры запоздали. 16–го июня строители аллеи Сталина бросили работу. Потом они маршем прошли по городу. К ним присоединялось всё больше и больше людей...

Контекст