1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Суть дела

15.02.2001 Споры вокруг НПРО

В студии Виктор Агаев, здравствуйте.

    "Мы против планов США по созданию системы ПРО национальной территории стран (НПРО) не только по национальным соображениям (свой, российский ответ мы найдем). Мы против потому, что они подрывают фундамент глобальной стратегической стабильности. Развертывание НПРО по определению лишало бы Договор по ПРО смысла. А его разрушение, по нашему убеждению, приведет к слому всей структуры стратегической стабильности, создаст предпосылки новой гонки вооружений, в том числе, в космосе", -

    заявил недавно в Мюнхене секретарь российского совета безопасности Сергей Иванов. В прошлой передаче мы представили, пожалуй, всю палитру взглядов на идею НПРО. Если коротко - то, практически, все американские политики «за», хотя лично Джорджу Бушу, говорят, не нравится техническая концепция системы противоракетной обороны, предложенная администрацией Клинтона, он хотел бы создать систему более солидную. Практически, все европейские политики, находящиеся у власти, настроены скептически, но рассуждают примерно так же как и Йошка Фишер, шеф берлинского МИДа.

      "Вопрос о создании национальной системы противоракетной обороны - это прежде всего вопрос, касающийся самих США, но имеющий большое международное значение. Мы принимаем предложение США продумать возможности сотрудничества в разработке и размещении этой системы. При этом, естественно, должны быть учтены и проблемы разоружения, и контроль за распространением вооружений, и будущее альянса".

      Фишер, будучи сейчас в Москве, ещё раз выразил понимание обеспокоенностью России и Китая планами американцев, но подчеркнул, что, несмотря на то, что он едет сейчас в Вашингтон, Германия не намерена становиться посредником между Россией и США в этом споре. Единственное, о чём стоило бы подумать, так это о мерах доверия, чтобы никто не воспринимал создающуюся систему ПРО как опасную для себя.

      Как же относятся к идее ПРО в России - рассказывает Анатолий Даценко

      Полковник штаба российских ракетных войск стратегического назначения, не пожелавший называть своего имени, в беседе с корреспондентом "Немецкой волны" заявил о том, что непосредственной угрозы для России американская национальная система ПРО представлять не будет. "При необходимости, - заметил он, - наши ракеты взломают любую ПРО. Пусть они 100-200 ракет собьют, но десятки ракет все равно долетят и сделают свое дело. Я уверен, - предположил собеседник, - что для России американская инициатива опасна прежде всего с научной точки зрения, а именно, - пояснил он, - США инвестируют в эту программу, в том числе и в научные исследования миллиарды долларов и за счет этого способны совершить серьезный технологический прорыв, а это уже опасно". Более конкретную картину того, чего же, собственно, боятся в России со стороны новой штатовской ПРО, обрисовал вашему корреспонденту руководитель программы московского центра "Карнеги" Александр Пикаев. По его словам, во-первых, после развертывания национальной американской системы ПРО лет через 10-15 российские силы ее потенциально могут и не осилить, "ведь старые российские ракеты снимают с боевого дежурства, а новых российских ракет раз-два и обчелся. В прошлом году поставили на боевое дежурство только шесть штук. Во-вторых, и это более серьезно, - подчеркивает собеседник, - тут включается "китайский фактор": сейчас Китай обладает десятком другим ракет, способных достичь территории Штатов. И если США развернут национальную ПРО, Китай будет вынужден наращивать свой ядерный потенциал. Учитывая, что Китай наш ближайший сосед, который, к тому же , имеет интересы на российском Дальнем Востоке, и прибавив к этому экономическую слабость России, можно понять, что как раз этот процесс и будет представлять непосредственную угрозу безопасности России", - подытожил Александр Пикаев.

      Формально Россию больше всего беспокоит то, что США намерены выйти из договора 1972 года. По этому договору, как известно, США и Россия обязались не создавать у себя общенациональных систем противоракетной обороны. Символической защитой в каждой стране было решено окружить столицы и один из районов дислокации межконтинентальных баллистических ракет.

      Философия была простой - не создавать противоракетного щита, чтобы у противника не возникали опасения, что за этим щитом куётся какое-то новое неведомое оружие. Это делало гонку вооружений бессмысленной. Однако в июле 1999 года президент США Клинтон подписал законопроект о создании национальной системы противоракетной обороны (НПРО), т.е. системы для защиты всей территории страны от баллистических ракет вероятного противника. Почему?

      Американцы, анализируя события в мире, пришли в это время к выводу, что пора отказаться (как от устаревшей) от концепции взаимного уничтожения двух супердержав, когда стороны считали сколько раз каждая из них может уничтожить противника. Но отказ от этой идеи, которая была фундаментом мира во всём мире в годы холодной войны, произошёл не потому, что это невозможно, а потому, что сейчас у многих в мире - у государств и даже у преступных группировок - появилась возможность нанести Соединенным Штатам, да и России, может быть и не смертельный, но катастрофический удар.

      Реально устарел и Договор 1972 года, запретивший создание национальных систем противоракетной обороны. За минувшие 28 лет произошли, как минимум, три технологические революции. Это, с одной стороны, позволило государствам сократить число военных "платформ", то есть кораблей, самолётов, подводных лодок, баз, откуда можно запускать ядерные ракеты. Но, с другой стороны, государства фактически стали более уязвимыми. Ведь теперь потеря одной «платформы» имеет значительно более опасные последствия, чем раньше. И наоборот, чтобы нанести серьезный удар по большому количеству высокотехнологичных военных объектов, достаточно уничтожить меньшее число таких объектов. Отсюда возникает и новая задача: тщательнее, чем прежде, охранять эти новые «платформы», т.е. подводные лодки, самолёты или даже шахты межконтинентальных баллистических ракет. Это, между прочим, одна из причин того, почему сейчас предпочтение отдаётся не ракетам с разделяющимися боеголовками, а моноблочным вариантам ракет. Более того, роль обороны будет постоянно возрастать.

      У проблемы есть и ещё одна, скорее, моральная сторона. Американцы напоминают, что Россия разными путями, по разным причинам, но приложила в последние годы немало усилий для того, чтобы передать ядерные технологии в Китай, Иран, Ирак, в Северную Корею, сделать их более опасными для США. В такой ситуации они просто вынуждены делать всё необходимое для самозащиты. Говорит Министр обороны США Рамсфельд и уточняет:

        - Любой, кто понимает, что такое ядерное оружие и средства его доставки, знает, что реально Соединённым Штатам могут угрожать только единицы ракет, а не сотни. От тех нескольких тысяч единиц ядерного оружия, что находятся в арсенале России, никакой системой защититься невозможно. Иными словами, необходима не защита от массированного удара, а перехват и уничтожение отдельных ракет. Но если мы не начнём создавать такую систему, то тем самым будем фактически поощрять тех, кто создаёт оружие для нападения. 100% надёжности быть не может, но не может быть и состояния, когда народ не имеет никакой защиты. Эта система не является угрозой. Никому. Никто не должен её бояться, кроме тех, кто готовится нанести удар. Второе. Поставьте себя на место руководителей, которые знают, что их страна уязвима для ракетного удара, но ничего не делают для предотвращения опасности первого удара.

        Что же это такое - система общенациональной ПРО?

        Принцип её работы просто и понятен из того, как проводятся испытания. Межконтинентальная ракета (сейчас это Минетмен-2), играющая роль ракеты-агрессора, стартует с базы Вандерберг в Калифорнии и выводит на орбиту боеголовку-мишень. Получив информацию о старте ракеты-агрессора, американцы (20 минут спустя) запускают ракету-перехватчик. С помощью системы радаров, размещённых в разных частях мира и в космосе, служба противоракетной обороны собирает информацию о движении ракеты-агрессора и передаёт эти данные на борт ракеты-перехватчика, которая, благодаря этому, постоянно корректирует свой курс. На высоте 2250 км от ракеты-перехватчика отделяется управляемая боеголовка, которая в конце концов находит агрессора и уничтожает его. Теоретически. На практике из трёх попыток удалась только одна. В марте Министерство обороны США вроде бы намерено испытать прототип новой ракеты-носителя. Если всё получится, то к лету будет проведена четвертая - попытка перехвата мишени над Тихим океаном. Кроме того, существует немало дополнительных условий, о которых нельзя забывать. Например, по-настоящему эффективной система обороны может быть только в том случае, если перехватчик способен уничтожить ракету-агрессора, либо в момент запуска, либо на стадии разгона, т.е. в течение первых минут после запуска. Если упустить время, то у ракеты с разделяющимися боеголовками эти боеголовки начнут самостоятельный полёт и количество целей возрастет в 10-15 раз.

        Но пока, как подчёркивали американские сенаторы входе дискуссии в Мюнхене:

          - Никаких конкретных планов, никаких временных рамок не существует. Эта программа сейчас технически не осуществима. Пройдут ещё годы, прежде чем мы сможем создать даже наземную противоракетную систему. А до реализации авиационной или космической системы ещё дальше. Время ещё есть. И его надо использовать для диалога. Надо, чтобы и Россия это поняла. Нельзя забывать, что Саддам Хусейн хочет иметь оружие массового уничтожения. Уже давно в Ираке не было никаких инспекций. Но есть всё больше косвенных доказательств того, что Ирак работает в этом направлении. Это беспокоит американскую общественность и уже этого достаточно, чтобы думать о том, как защищать себя и друзей-союзников. Не исключено, что Саддам Хуссейн прежде всего разработает ракету малого или среднего радиуса действия, которая не будет угрожать непосредственно США, но может нанести катастрофический удар по тем, кто ближе к Ираку.

          Рамсфельд прямо говорит о необходимости продумать формы участия европейцев в новой системе противоракетной обороны. Его, Рамсфельда, беспокоит только одна организационная проблема: в Европе слишком много политиков, каждый из которых имеет свои интересы, но не каждый и не всегда может говорить о них прямо и откровенно. Если бы ЕС был одной страной - всё было бы проще. С Министром обороны США во многом согласен и Министр иностранных дел Германии

            - Я разделяю эти опасения. Во время недавней поездки в Азию я ещё раз понял, что они не лишены основания. Там есть силы, большие силы, которые развиваются очень быстро и бесконтрольно, но там нет никаких структур кооперативной безопасности. А военно-политическая логика этих сил заставляет вспомнить о положении в Европе в начале ХХ века. Поневоле задумаешься о роли, которую могли бы сыграть в этой ситуации США.

            Фишер имеет ввиду роль полицейского. Россия отдавать эту роль США не готова и, не имея денег для соревнования с США, говорит о своём намерении принять асимметричные меры. Так, генерал Александр Пискунов, который в начале 90-х годов участвовал в разработке договора об ограничении стратегических вооружений, как-то отметил, что ...

              "...создать эффективную систему противоракетной обороны невозможно в принципе, поскольку есть много асимметричных мер, на порядок более дешевых, но сводящих на нет любые попытки защиты. Кроме того, на строительство ракет нужно намного меньше денег, чем на создание противоракетных систем. Так что, ответ может состоять в том, чтобы сделать такое количество ракет, с которым эта система не справится".

              Бывший замминистра обороны США Алвин Бернштейн в одном из интервью назвал такой подход примером типично российского мышления, строящегося на логике времён "холодной войны". Как сказал Бернштейн, "они - российские военные и политики, рассуждающие об асимметричном ответе - не правы хотя бы потому, что у нас есть деньги". По предварительным оценкам, создание такой системы обойдется в 60 миллиардов долларов и займёт не менее 10 лет. Оборонный бюджет США - 300 миллиардов. Т.е., это всего лишь два процента оборонного бюджета.

              А если в результате асимметричного ответа появится какой-то другой вид ядерной угрозы, то это заставит нас задуматься о том, как отразить этот новый вид угрозы. Для этого нужно будет применить другие технологии. И разработка таких новых технологий уже ведется. Уверен Алвин Бернштейн, в прошлом замминистра обороны США. В интернете мне попалось любопытное замечание известного политолога, специалиста по России Ричарда Пайпса:

                "Рассуждения российских политиков полны противоречий. С одной стороны говорят, что это невозможно, с другой - что это очень опасно. Но и то, и другое вместе быть не может. Если это невозможно, значит это не опасно. Думаю, что если в Москве боятся этой системы, значит её создание возможно".

                И в заключение о предложениях, уже выдвигавшихся Путиным: создать систему коллективной противоракетной обороны. Такая идея выдвигалась советской стороной ещё во времена Рейгана. Москва соглашалась на то, чтобы США создали свою систему ПРО при условии, что американцы поделятся с ней технологическими секретами этой системы. Подобный подход, по мнению уже цитировавшегося бывшего замминистра обороны США Бернштейна, может создать условия для компромисса, но для его достижения нужны средства. Вопрос в том, есть ли они у Росиии? И ещё один вопрос: а не получится ли так, что современные технологии окажутся в руках у "государств-изгоев", с которыми у России столь тесные и постоянно развивающиеся отношения? Иначе говоря, не получится ли так, что Россия захочет получать защиту от от ракет, которые она сама помогает производить? Ответов на эти вопросы пока нет ни у кого. Тем более, что существует ещё множество факторов, которые мы сегодня оставили за скобками - как будет вести себя Китай, что будут делать европейцы, и не придёт ли российским политикам в голову мысль начать вбивать клин между США и Европой. Но об этом как-нибудь в другой раз.

                Это все на сегодня. До встречи через неделю.