1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

По Германии

Я не идиот, а механик, и вообще у меня уже есть немецкий паспорт...

Читатели, желающие прикоснуться к прекрасному, буквально штурмовали книжные магазины. За несколько дней было продано более 300 000 экземпляров книги правдолюбца и это, надо сказать, «не предел мечтаний».

default

Верона Фельдбуш - одна из героинь скандальной книги.

Солист группы «Modern Talking» Дитер Болен, который вовсе и не очень болен, и не совсем солист, оказался не кем иным, как писателем, да еще каким. Несколько недель назад вышла в свет его автобиография под названием «Ничего кроме правды».

Читатели, желающие прикоснуться к прекрасному, буквально штурмовали книжные магазины. За несколько дней было продано более 300 000 экземпляров книги правдолюбца и это, надо сказать, «не предел мечтаний». В хит-парадах соответствующей категории книга Болена заняла первое место в 2002 году.

На 300 страницах любимец публики повествует о волшебном превращении простого деревенского парня в поп-звезду и о своих многочисленных эротических похождениях. Особого места в печатном труде Болена удостоена его бывшая супруга Верона Фельдбуш, знакомая россиянам по рекламе косметической фирмы "Шварцкопф". Думается, что и Верона Фельдбуш тоже в скором времени в опровержение всего боленского безобразия напишет свой "ответ Чемберлену". Не исключено, что подобные планы зреют в умах многих других дам, попавших из объятий любвеобильного Дитера прямиком на страницы его эпохального творения.

Присутствует там и герой-садовник, который после выхода книги разобиделся на автора и сформулировал свои так: «Он называет меня усатым польским садовником. В книге я выгляжу полным идиотом, хотя на самом деле я по профессии механик и, вообще, у меня уже есть немецкий паспорт». На этом основании садовник, он же механик, собирается подать в суд на обидчика. Так что звезда эстрады, он же писатель, в скором времени может стать ответчиком на судебном процессе.

Маргарита Кальц, НЕМЕЦКАЯ ВОЛНА

Контекст