1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Кино

Эрнст Любич: немецкие годы мастера

Он стал снимать фильмы, потому что режиссеры отвергли его. Он перестал играть, потому что другие актеры ему нравились больше. Его девиз в жизни и в искусстве: бегство вперед!

Эрнст Любич

Все началось в холодном и дождливом январе 1892 года. Типографские рабочие в Берлине прекратили забастовку, так и не добившись введения девятичасового рабочего дня. В столичном цирке прошли торжества по случаю дня рождения немецкого кайзера Вильгельма II. А 29 января, это была пятница, в семь часов утра у Симши (Симона) и Анны Любич родился сын, которого назвали Эрнст. Как провела детство будущая знаменитость, история умалчивает. Можно только строить догадки, черпая улики из фильмов, в одном из которых Любич в роли гимназиста является с опозданием на урок, прыгает через парты и устраивает уморительную перепалку с учителем.

Как Эрнст стал приказчиком

Достоверно известно, что у отца Эрнста, верующего еврея, предки которого жили в России, в Берлине было ателье по пошиву женской одежды. И вот, в 1908 году, пишет, как будто присутствовал при этом Курт Рис (Kurt Riess) в книге "Das gab's nur einmal", между сыном и отцом произошел разговор.

Эрнст Любич

Эрнст прибегает в конторку отца и с порога кричит: "Я хочу стать актером!"
Старик Любич ему строго: "Какой еще театр? С ума сошел! Это не солидное дело".
"Но я люблю театр, - не сдается Эрнст. - Без сцены мне не будет счастья...".
Отец медленно поднимается со стула, берет сына за рукав и ведет его к зеркалу. "Смотри, - говорит. - Ты хочешь в театр? Я бы не возражал, будь ты красавцем. Но с таким лицом?"
Эрнст Любич молчит.
"Будешь работать у меня, - заключает отец. - У меня ты даже с таким лицом заработаешь деньги".

Так Эрнст стал приказчиком. Толку от него было мало. "Мой сын, - сокрушался Симон Любич, - настоящий "шлемиль". - Если надо в шкаф повесить платье, пять других обязательно упадут с вешалок. Если надо рулон принести, обязательно споткнется, ткань уронит, сам растянется на полу во весь рост".

Имел ли место вышеописанный разговор отца и сына, неважно. В своих первых комедиях Эрнст Любич в роли неловкого приказчика будет спотыкаться, падать, разбивать витрины и устраивать вселенский хаос в пределах одного магазина. Как будет вспоминать в 1967 году в газете Tagesspiegel его бывший мастер Бруно Мендельсон, Эрнст "прятался за полками с материей и учил наизусть Шиллера или что-нибудь в этом роде".

Как Эрнст стал актером

Берлин

В Берлине с его двухмиллионным на стыке веков населением было 20 постоянных театров и еще столько же сезонных и гастролирующих трупп, а в варьете уже крутили кинематограф. В 1910 году восемнадцатилетний Любич, которого отец назначил бухгалтером, чтобы держать подальше от клиентов, познакомился с актером Виктором Арнольдом (Viktor Arnold). Тот распознал талант и начал обучать его актерскому мастерству. Усвоенный материал Любич тут же применял на сцене кабаре и мюзик-холлов. Его любимый жанр - бурлеск.

Макс Рейнхардт

Макс Рейнхардт

Вскоре Арнольд привел Любича в Немецкий театр, которым руководил Макс Рейнхардт (Max Reinhardt). Его взяли в массовку и на второстепенные роли. У Рейнхардта были элегантность, юмор, фантазия, музыкальность, изысканные костюмы, роскошные декорации, игра с пространством, светом и великолепные актеры. "Магией" называли его постановки. Проведенное у Рейнхардта время, видимо, не прошло даром. Непревзойденный кинематографический почерк Любича Голливуд назовет Lubitsch Touch, его волшебное "прикосновение" станет понятием, как знаменитый саспенс Хичкока.

В 1913 году кинематографу исполнилось 18 лет. Театр смотрел свысока на выскочку-конкурента. Но актеры ансамбля Рейнхардта активно снимались и помогли кино "пробиться в высший свет". Эрнсту Любичу тогда исполнился 21 год. Снимался и он. Сохранился его второй по счету фильм "Der Stolz der Firma" ("Гордость фирмы") 1914 года. Любич играет эмигранта, который выбивается из грязи в князи. Примерно в тоже время Чарли Чаплин в фильме "Иммигрант" прибывает на корабле в Нью-Йорк. Сравнение лестное, но актер Чаплин более точен в жестах и мимике. И все же буквально за год Любич в амплуа честолюбивого растяпы стал гордостью кинокомпании Union. Публика хохочет над "тонким еврейским юмором" и требует: "Еще"!

Как Эрнст стал режиссером

1 августа 1914 года Германия объявила России войну, вскоре превратившуюся в мировую. В Германии ужесточена цензура. Кинокарьера Любича зашла в тупик. Играть одно и то же ему надоело, других ролей не давали. Так он стал режиссером: сам писал сценарии, сам ставил, сам играл. Все четыре года, что продолжалась война, Любич снимал комедии и сериалы. "Благодаря искусству Любича кино стало очень смешным", - резюмировал журнал Der Kinematograph.

Die Puppe (Кукла). 1919 г.

"Die Puppe" ("Кукла"). 1919 г.

Когда закончилась война, Любич начал снимать, как одержимый, и всегда пробовал что-то новое. После комедий взялся за историю, сорил деньгами на декорации и костюмы, повелевал многотысячной массовкой, а потом уехал в горы на зимний пленэр, чтобы там поиграть в Шекспира, вернулся в Берлин и построил в его окрестностях древний Египет с фараонами.

Die Augen der Mumie Ma (Глаза мумии Ма), 1918

Die Augen der Mumie Ma (Глаза мумии Ма), 1918

Он был горазд на сюрпризы. Его кино было легким, элегантным, смешным, эротичным, красивым, подвижным, оно вовлекало в интригу и зрителя. Самоучка-режиссер оказался киношным гением. Аста Нильсен обижалась, что Любич безжалостно резал ее лучшие сцены. На что тот возражал: "Если я оставлю пять метров твоих рыданий, зрительный зал утонет в слезах". Отточенный хронометраж - одна из главных составляющих его фирменного стиля. Это был не театр на киноэкране. Это было настоящее кино.

В идеале, говорил Любич, фильмы должны обходиться без титров. Он экранизирует даже Оскара Уайльда, и эпиграммы "зазвучат" в немом кино при помощи жестов и взглядов!

Как Любич уехал в Америку

Эрнст Любич и Пола Негри

Эрнст Любич и Пола Негри

Ноябрь 1918 года. Кайзер отрекся от престола, Германия становится республикой, в главе которой стоит президент. Берлин сотрясается от грохота гражданской войны. Любич смотрит только что смонтированный фильм. Пола Негри (Pola Negri) рвется на улицу. Любич: "Тсс! Там нечего делать. Смотри на экран". Любич далек от политики. Один из его самых строгих критиков, Зигфрид Кракауэр (Siegfried Kracauer), обвинял режиссера в том, что у него Бастилия пала не потому, что низы "не хотели", а потому что захотел отомстить обманутый любовник. Но в этом очарование исторических фильмов Любича. Массовка и декорации - всего лишь обрамление для человеческих чувств.

12 декабря 1920 года Америка увидела "Мадам Дюбарри": роскошные костюмы и придворные интриги на фоне французской революции. Спустя две недели после премьеры "New-York Times" напишет: "Когда фильм был готов в середине прошлого года в Берлине, немецкие продюсеры были бы счастливы продать его в Америку за 10 тысяч долларов. За 40 тысяч они его продали в этом году. По самым осторожным подсчетам стоимость прав на него сейчас оценивается в 500 тысяч долларов".

Никто в Германии не верил, что на экспорт сразу же после войны пойдут немецкие фильмы, да еще снятые на сюжеты из истории стран-победителей. Но в 1921 году в Нью-Йорке фурор произвела "Анна Болейн", потом за океан уплыли "Кармен" и "Сумурун", и уже в кильватере славы Любича в США отправились "Кабинет доктора Калигари" и "Голем". Возможно, будет преувеличением утверждать, что Америка увлеклась немецким кино, но она, безусловно, влюбилась по уши в Эрнста Любича и его звезд Полу Негри и Эмиля Яннингса (Emil Jannings).

Мэри Пикфорд, 1922 г.

Мэри Пикфорд, 1922 г.

Поэтому неудивительно, что в 1922 году 29-летняя Мэри Пикфорд, боготворимая американцами "девочка с золотыми кудряшками", решив перейти на "взрослые" роли, выписала Любича в Голливуд. Съемки проходили со скрипом. Пикфорд выбегала из студии с криком: "Двери! Этого режиссера интересуют только двери!" Да, это так. В фильмах у Любича в самый интересный момент открываются и закрываются двери, чтобы дать ход зрительской фантазии, а есть еще знаменитые замочные скважины, через которые подсматривают герои его фильмов вместе со зрителем. Но Пикфорд была не готова к тому, чтобы стать "реквизитом" у Любича. Она привыкла быть во всем первой, и на экране, и на съемочной площадке. Больше Пикфорд у него не снималась. Но Любичу не пришлось возвращаться в Германию. И он не просто сохранил свой берлинский стиль, он привил этот стиль Голливуду. И все, что было потом, носит на себе отпечаток "прикосновения" этого непревзойденного мастера...

Эрнст Любич и Пауль Давидсон на съемках фильма Das Weib des Pharao (Жена фараона)

Эрнст Любич и Пауль Давидсон на съемках фильма "Das Weib des Pharao" ("Жена фараона")

В нацистской Германии Эрнста Любича, разумеется, объявили исчадием ада, а в Америке в 1947 году на его похоронах состоялся такой диалог:

"- Нет больше Любича. Какая потеря!
- Какой ужас, что он больше не будет снимать кино..."

Автор: Элла Володина
Редактор: Дарья Брянцева

Контекст