1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Музыка

Эксцентрик Гонзалес снова перемешивает карты

В 2000 году берлинская пресса радостно объявила: в городе ожила музыкальная жизнь. После многих лет застоя, вызванного распространением минимал техно и электроники, вдруг появилась совсем новая музыка.

Обложка CD

Одним из героев возрождения берлинской музыкальной жизни был странный человек по имени Гонзалес (Gonzales). Он переехал в Берлин в конце 90-х годов из Канады и быстро стал знаменитостью, пугалом, тонким стилистом некачественно записанной музыки, треш-энтертейнером.

Одна из песен Гонзалеса попала даже в британский хит-парад, дебютный альбом, вышедший весной 2000 года, произвел сногсшибающее впечатление. Гонзалес делал техно-примитив. На фоне сверхсложного немецкого техно это было чистым издевательством. Он колотил по клавишам электро-пианино, рэповал, пел в стилистике эстрадного сердцееда, носил на концертах шубу на голое тело и невероятно потел. Он был дик и ироничен.

Бомж?

У Гонзалеса был шарм одновременно и богемы, и бомжа, и денди. И кто он такой на самом деле, было совсем не понятно. В Германии есть еще один странный персонаж такого рода - Хельге Шнайдер (Helge Schneider), пианист-виртуоз, актер, эксцентрик. Кстати, Гонзалес недавно начал давать совместные фортепианные концерты вместе с Хельге Шнайдером. На ум приходят еще несколько сумасбродных энтертейнеров, скажем, гамбуржцы Феликс Кубин (Felix Kubin) или Жак Пальмингер (Jacques Palminger).

Гонзалес в роли мастера джаз-шахмат Хершеля в фильме Башня из слоновой кости

Гонзалес в роли мастера джаз-шахмат Хершеля в фильме "Башня из слоновой кости"

Все они друг на друга не похожи, но их объединяет именно то, что они не вписываются ни в какой ряд, и все они невероятно cool. Но раз они неповторимы, то от этого никакой пользы другим музыкантам нет: им невозможно подражать, как-то использовать их стратегические ходы. А потому они остаются фигурами широко известными в узких кругах.

Вообще говоря, это очень интересный вопрос: почему таких ироничных, едких, умных денди-самодуров со странностями очень мало в немецкой поп-музыке? И какое влияние такой дефицит оказывает на характер этой музыки? А влияние, безусловно, есть, потому что андеграудный денди, прежде всего, говорит: нельзя быть занудой!

Король андеграунда?

Так или иначе, когда Гонзалес объявил себя королем берлинского андеграунда, возражений не последовало. Он нещадно эксплуатировал карикатурный тип проходимца, полагая, что немцы не останутся равнодушными к этому образу. О том, что Гонзалес учился в Канаде в консерватории по классу фортепиано, имел контракт с концерном-гигантом звукоиндустрии, писал киномузыку и мюзиклы, но потерпел неудачу, он в Берлине не рассказывал. Он появился как черт из табакерки, буквально ниоткуда, и его рассказам верить было нельзя.

Гонзалес чем-то похож на Остапа Бендера в неподражаемом исполнении Сергея Юрского. Его три первые альбома пошли на ура. Пошел в гору тренд элекропанка и электроклэша, неуклюжий электропоп стал стильным и массовым. Гонзалес, как и полагается денди, в распродаже участвовать отказался и уехал из Берлина в Париж. При всей своей "берлинистости" немецкого языка Гонзалес так и не освоил, он утверждает, что способен на слух опознать только одно немецкое слово – Klaviertаstatur (клавиатура фортепьяно), но сам произнести его не в состоянии.

Пианист!

В Париже Гонзалес оказался в новом амплуа - лирического пианиста. Он стал давать концерты фортепианной музыки в старых парижских театрах. Он даже попал в книгу рекордов Гиннеса, исполнив без перерыва опус длиной в 27 часов. А потом спорил с тем, что его рекорд побили: мол, в отличие от конкурентов, он играл осмысленную музыку, а не просто бренчал по клавишам. Фортепианная музыка Гонзалеса используется во французском кино, рэперы во всем мире ее бесплатно семплируют, воровать звуки фортепиано самого Гонзалеса считается у "крутых пацанов" не зазорным.

Гонзалес играл на фортепиано на записях Джейн Биркин и Шарля Азнавура и продюсировал их музыку, ему чуть-чуть не дали престижный американский музыкальный приз Grammy. Иными словами, парижский Гонзалес, кстати, по паспорту он уже так и зовется Chilly Gonzales ("Расслабленный Гонзалес"), стал восприниматься как пианист, не лишенный благородной ретровости. А его старые берлинские подвиги уже как бы и не считаются вовсе. С таким отношением к себе маэстро не согласен: он далеко не только пианист, он куда больше чем пианист, его невозможно сузить и форматировать. Но попытки выйти за пределы чистого фортепианного саунда уже не находят понимания у новой аудитории.

Слишком длинный роман?

Новый альбом Гонзалеса называется "Башня из слоновой кости" ("Ivory Tower"). Гонзалес продолжает настаивать на том, что он имеет право снова перемешать карты. Альбом - это музыка к фильму, который еще не вышел. В фильме снимается сам маэстро и компания его берлинских друзей-музыкантов - канадских эмигрантов. Среди них - Peaches. Жанр фильма - интеллектуальная комедия, посвященная новой разновидности игры в шахматы. Музыка на киномузыку очень похожа, как и следовало ожидать, много пианино. Массивно бухает ритм-машина, но это не техно саунд, скорее ретро-эстрада, водевиль, мюзик-холл.

Иногда Гонзалес рэпует серьезным голосом, произнося абсурдный текст, который одновременно является пугающе точным. Он заявляет: "Я - туалет без унитаза, в который спускают традицию, я - социалистическое эротическое белье, я - дипломатическое техно, я - гомосексуальный бисквит в расистском каппучино, я - армия в отпуске в музее гильотин, я - картина, сотканная из волос, которая поедает Макдоналдс на нудистском пляже, я - слишком длинный роман, я - сентиментальная песня. Я желтый зуб, который танцует вальс, обнимая черные очки. Кто я? Я - Европа".

Автор: Андрей Горохов
Редактор: Ефим Шуман

Контекст

Ссылки в интернете