1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Центральная Азия

Экстремальная журналистика в Центральной Азии

Сегодня гость нашей студии – Олег Панфилов, руководитель московского Центра экстремальной журналистики

default

Центр экстремальной журналистики уже на протяжении нескольких лет занимается мониторингом и защитой прав журналистов, причем далеко не только российских.

Вопрос: - Олег, Вы представляете Центр экстремальной журналистики. Если говорить о Центрально - Азиатском регионе, то где там наиболее экстремальные условия для работы журналистов?

Ответ: - Вообще, когда задают такой вопрос, предполагают, что я буду называть какой-то рейтинг, но это очень сложно сделать. Мне кажется, вообще определять свободу слова, уровень свободы слова математическим способом невозможно.

Но можно сказать о том, что, конечно, самая худшая ситуация - в Туркмении. Причем не только среди постсоветских государств, а вообще, в мире. Я четыре года назад работал на Кубе с теми журналистами, которые работают там подпольно. И они все время мне говорили, что на Кубе, по всей видимости, самая тяжелая ситуация в мире. А я им говорил, что нет. Они хоть имеют возможность подпольно работать. Конечно, их сажают, но у них есть подпольная организация – Ассоциация независимых журналистов Кубы. В Туркмении это просто невозможно сделать. Даже невозможно подумать, чтобы в Туркмении была какая-то другая журналистика, кроме официальной, кроме пропагандистской.

На втором месте – Узбекистан, который постепенно и очень быстро приближается к тому, что сделано в Туркмении.

Следом, я думаю, идет Казахстан. Как ни странно. Потому что Казахстан довольно богатая страна, там есть красивая пресса, качественная типография, цветные газеты, замечательное телевидение, но это все технически. Уровень же подавления государством журналистики там, в общем, довольно высокий. Один из самых высоких в СНГ.

Следом идут Кыргызстан и Таджикистан. Но в Кыргызстане в связи с событиями, которые жителям Кыргызстана нравится называть революцией, ситуация с прессой изменилась, даже по сравнению с тем, что было при прежнем президенте – Акаеве. Тогда хоть была оппозиционная журналистика, она боролась. Сейчас в Кыргызстане ситуация довольно странная, все обещания, которые давали нынешние лидеры, забыты. И создание общественного телевидения, и изъятие из Уголовного кодекса статьи о клевете… Всему этому аплодировала ОБСЕ еще два года назад! Сейчас там ситуация довольно печальная.

В Таджикистане она печальная, потому что количество грамотных журналистов не увеличивается, а уменьшается…

Вопрос: - Но, наверное, Казахстан будет возражать против такой вашей оценки?

Ответ: - Ну и пусть. Это, во-первых, мое мнение, а, во-вторых, скажите мне, сколько в Казахстане существует газет, не зависимых от государственных чиновников? Есть главная оппозиционная газета - «Республика». И тут я должен сказать, что я не сторонник оппозиционной прессы. Я все-таки сторонник того, чтобы существовала независимая либеральная пресса, которая рассказывала бы о том, что происходит в правительстве, что происходит в оппозиции… Но, к сожалению, власти Казахстана сделали все для того, чтобы пресса разделилась на большую часть (это государственная пропаганда) и на «огрызки» независимой журналистики, которая очень быстро превратилась в оппозиционную.

Вопрос: - Как вы считаете, после того, как изменилось положение бывшего зятя Назарбаева – Рахата Алиева, что-то изменилось на рынке СМИ в Казахстане?

Ответ: - Нет, я не думаю, что что-то должно произойти. Потому что холдинг Рахата Алиева складывался, когда он занимал государственные посты. Соответственно, журналисты в той или иной степени участвовали в пропаганде государственного устройства, придуманного президентом Назарбаевым. Сейчас, когда они говорят, они становятся оппозиционными. Ну, какие они оппозиционные? Знаете, это когда Борис Березовский оказался в Лондоне и стал говорить про свободу слова, мне стало очень печально, потому что когда он владел Первым каналом, он делал все для того, что бы сохранить в живом виде Центральное Телевидение Советского Союза. А когда он оказался в Лондоне, он вдруг стал говорить о том, что в России подавляется свобода слова. Он ничего не делал для того, чтобы развивать свободу слова. Поэтому не думаю, что что-то могло такое произойти в связи с тем, что Рахат Алиев оказался уже не у тестиного плеча, а в эмиграции.

Вопрос: - В Германии сейчас внимание сконцентрировано на борьбе с терроризмом. Были задержаны люди, подозреваемые в участии в террористических организациях. А как борьба с терроризмом в Центральной Азии отражается на ситуации в области СМИ?

Ответ: - Я бы сказал, что борьба с терроризмом или любая тема, связанная с терроризмом, в Центральной Азии – это табу. Это запрет на любые попытки каким-то образом обсудить эти вопросы. Хотя я должен сказать, что в Таджикистане все-таки есть две – три газеты, которые периодически публикуют какие-то аналитические статьи. А вот что касается Центральной Азии в целом, так мне в память приходит 1999 год. Я тем летом отдыхал в Кыргызстане, и тогда как раз начались баткенские события. И я хорошо помню, как все каналы телевидения просто молчали. Они молчали, и молчал президент. Президент выступил только через семь дней после оттого, как эти события начались. Власти считают, что борьба с терроризмом – это их личное дело. Хотя я думаю, что по примеру Великобритании, по примеру Германии, борьба с терроризмом – это дело каждого гражданина. Но только в том случае, если гражданин будет знать о том, что происходит. Эта старая дискуссия о том, нужно ли давать возможность террористу высказываться в интервью по телевидению или в газете. Британские журналисты решили, что да, можно и нужно. Террорист – это тот человек, который вышел из нашего общества, и о его взглядах общество должно знать. В условиях, когда государство контролирует прессу, никакого обсуждение терроризма, борьбы с терроризмом просто не может быть...

Беседовала Дарья Брянцева

«Немецкая Волна» – Бонн

Контекст