Экологическое сельское хозяйство в Баварии | Человек и природа | DW | 01.07.2005
  1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Человек и природа

Экологическое сельское хозяйство в Баварии

30.06.2005

«Возрождение свободного российского крестьянства» - так называется объединение, которое 12 лет назад основал баварский фермер Матиас Кройцедер. «Моя главная цель – поддержать в людях надежду», - говорит он. Рассказ об этом необычном человеке и о его деятельности – в сегодняшнем выпуске радиожурнала.

КРОЙЦЕДЕР: Для меня в экологии главное - что человек тут сам себе хозяин. В том числе и на работе. Большинство немцев имеют возможность сами решать, что и как им делать, с 5-6 часов вечера до семи часов утра, то есть пока они у себя дома. Как только они оказываются на работе, они уже себе не хозяева. Я – фермер, я произвожу мясо, картофель, зерно лучшего качества, безо всякой химии. И я делаю это для других людей, сам же я не могу съесть все, что я выращиваю. Так вот, я хочу сохранить за собой свободу сам решать, что и как производить и сколько это должно стоить. Я считаю свою профессию жизненно важной. Для генералов, для политиков, для чиновников, - для всех людей. Только у нас в Германии никто этого не замечает. Они как глухие все, никто моих аргументов не слышит и слышать не хочет. У нас сейчас пять миллионов безработных. При этом шесть с половиной миллионов рабочих мест в сельском хозяйстве просто взяли и уничтожили. Это же катастрофа. А вот в России люди меня понимают. Поэтому после того, как я понял, что в Германии стараться что-то изменить смысла не имеет, я решил помогать восстановлению сельского хозяйства в России.

Матиас Кройцедер – не тот человек, у которого слова расходятся с делом. Решил помогать – и основал объединение «Возрождение свободного российского крестьянства» - поначалу на собственные весьма скромные средства. Было это в 1993-м году. Круг энтузиастов, соглашавшихся пожертвовать деньги в помощь российским крестьянам, был тогда небольшим, и бюджет объединения составлял поначалу каких-нибудь тысячу марок в год, то есть – на нынешние деньги - 500 евро. Об инициативе баварского крестьянина случайно узнала журналистка одной из мюнхенских радиостанций. После ее передачи только за три недели на счет организации поступило 35 тысяч евро. Сегодня годовой оборот объединения составляет 50 000 евро, количество только регулярных спонсоров превысило 900 человек. С большинством из них ни Матиас Кройцедер, ни казначей объединения Соня Кронаветтляйтнер даже не знакомы.

СОНЯ: Объединение растет даже не то, что от года к году, а просто от месяца к месяцу. Люди рассказывают о нас друг другу, и мы становимся все более известными, причем не только в Германии. Некоторые члены объединения живут в Австрии, в Швейцарии. На меня большое впечатление произвело то, с каким, оказывается интересом европейцы относятся ко всему, что происходит в России и сколь велика их готовность помочь. И это несмотря на прошлое, на войну. Или, может быть, как раз из-за войны? Судить трудно.

Соня Кронаветтляйтнер – миловидная тридцатилетняя женщина, горожанка. До знакомства с Матиасом она не имела ни малейшего представления о жизни и нуждах немецких крестьян, не говоря уже о российских. Встретив Матиаса однажды вечером на танцах в деревенском клубе, она полюбила его и осталась жить в фермерском хозяйстве, в доме Кройцедеров 1730-го года постройки.

Соня активно включилась в работу объединения. Она уже три раза ездила в Россию.

СОНЯ: Для меня поначалу это было просто приключение. Хотелось знать, какое всё в России. Первая моя поездка была в ноябре. Жуткий холод, снег. Настоящая зима, у нас здесь такой больше не бывает. Мы были в роскошных дворцах в Санкт-Петербурге. Когда их видишь, то просто невозможно поверить, что население страны живет в такой бедности. Потом мы поехали в деревню. Там так красиво, у меня просто дыхание перехватило. Эта даль бесконечная… И люди в России необыкновенные. Поначалу кажется, что они холодные, но когда начинаешь с ними разговаривать, чувствуешь удивительное сердечное тепло… Они открыты навстречу другому человеку, не теряя при этом дистанции, уважения. Я очень полюбила русских людей.

Соня Кронаветтляйтнер ездила в Россию в составе группы спонсоров объединения «Возрождение свободного российского крестьянства». Матиас Кройцедер регулярно организует такие поездки, чтобы люди могли на месте убедиться, на что расходуются их деньги. Для Трауте Нойман путешествие на север России, начавшееся осмотром Санкт-Петербурга, оказалось не просто туристическим развлечением.

НОЙМАН: Санкт-Петербург – да, конечно, это очень интересно. Но честно говоря, я уже почти все забыла. Хотя я даже привезла домой большой альбом с фотографиями. Мы его один раз посмотрели с семьей – и поставили на полку. Люди там – вот что забыть невозможно. Как они минимальными средствами, в таких тяжелых условиях все же умудряются трудиться и не терять оптимизма! Я приехала домой, осмотрелась и сказала себе: «Трауде, ты живешь так хорошо!»

На доме Матиаса Кройцедера висит табличка «Здесь продается экологически чистые пшеница, полба и картофель, а также говядина, телятина и свинина». Кормление животных – обязанность двадцатилетней дочки Матиаса Кройцедера, Рози.

В тяжеленных ведрах, которые, к несказанному восторгу свиней, Рози выливает в корыто, - мелкая картошка с собственных полей, пищевые остатки. Одним из главных принципов экологического фермерского хозяйства является принцип замкнутой биологической цепочки, объясняет мне Матиас Кройцедер, деликатно делая вид, что не замечает, каких усилий мне с непривычки стоит забраться на трактор. Мы отправляемся на покос.

Никто из моих коллег уже не использует такую старую технику, - говорит Матиас и смеется, довольный. Наверное, для соседей мы представляем собой странную картину: тарахтящий старый трактор образца 60-х годов, на нем – Матиас в своей характерной австралийской шляпе, с трубкой в зубах, рядом – журналистка в городской одежде, с микрофоном.

КРОЙЦЕДЕР: Россия всегда присутствовала в моем сознании, с детских лет. К сожалению, нашему отцу пришлось воевать на восточном фронте – на юге России, на Кавказе и на Украине. Мы были еще совсем мальчишки, нам было лет по 5-6, а он уже тогда начал нам рассказывать, как красива эта страна, какие там люди. Отца никогда не покидала тоска по России, ему так хотелось снова туда поехать, только безо всякой войны. Если ты в детстве услышишь такое, да еще от самого близкого человека, то уже никогда этого не забудешь. С тех пор я всегда мечтал о поездке в Россию. Ну, и когда-то этот момент настал.

Матиас Кройцедер впервые приехал в Россию в составе официальной делегации в конце 80-х годов. Тогда ему было 39 лет, он был активным членом партии «зеленых» и депутатом Бундестага.

КРОЙЦЕДЕР: Российская ментальность, все, что мы вкладываем в понятие «культура» - пение, театр, живопись – Репин, например, - все это берет начало в российской деревне. Поэтому для будущего России жизненно важно, чтобы силы и деньги вкладывались не только в города, на повышение благосостояния профессоров и генералов, но и в сельское хозяйство. Пора, наконец, начать относиться с уважением к этой стране и к живущим в ней людям, многие из которых влачат сейчас, можно сказать, просто растительное существованием. Они заслуживают уважения и поддержки. Вот для этого я и создал свое объединение.

Контакты к российским крестьянам Матиасу помогла установить российская Ассоциация крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов, которую он разыскал в Петербурге.

КРОЙЦЕДЕР: Первой семье, с которой мы познакомились в России, для того, чтобы купить первый трактор - а он был им жизненно необходим - пришлось продать все, даже собственные ботинки. Чтобы купить этот старый, поломанный трактор. А сейчас у них два трактора и новый хлев, 12 коров, куры, свиньи, они выращивают зерно, картофель… В общем, у них все хорошо.

Два раза в год, ранней весной и поздней осенью, Матиас Кройцедер ездит в Ленинградскую область.

КРОЙЦЕДЕР: Я кладу деньги в карман куртки и еду в Россию. Предварительно по телефону я выясняю у фермеров, в чем у них сейчас самая большая нужда. Так что у меня все заранее обговорено. Потом я вместе с крестьянами еду на завод, который производит сельскохозяйственную технику, и покупаю там все, что нужно. Мы забираем технику и отвозим ее к хозяевам. Вот так все происходит.

Матиас Кройцедер предпочитает покупать технику российского производства. Он считает крайне важным поддерживать местные заводы, производящие технику для небольших фермерских хозяйств. А то они разорятся, говорит он, и Россия начнет закупать машины в Америке или в Европе. Мелкие фермеры не смогут себе позволить такую роскошь и опять останутся ни с чем.

КРОЙЦЕДЕР: Два года назад мы купили для сельскохозяйственного колледжа во Всеволожске полный набор сельскохозяйственных орудий. В колледже - около тысячи студентов, а вся техника, на которой они должны учиться, была сломана. Ни тракторов, ни плугов, ни сеялок. Учителя им ничего не могли показать! Тогда мы поехали на завод, в Петербург. Я там с директором пять часов торговался. Он вначале хотел 25 тысяч евро, а мы заплатили 22 тысячи 200. Так что я неплохо заработал за эти три часа – почти тысячу евро в час. Самое смешное, что этот директор, с которым я имел дело, не знал о том, что я знаю, что он директор. Время от времени он делал перерыв, мол, ему с шефом нужно поговорить. Он выходил на пять минут в соседнюю комнату (а я знал, что она пустая), потом возвращался.

Матиас гордится тем, что в России он теперь уже может практически обойтись без переводчика. Ну, а для крестьян он и вовсе свой человек, независимо от языка, – рассказывает директор гидромелиоративного техникума в Новгороде Сергей Борисович Павлов.

ПАВЛОВ: Приехал простой человек, фермер, который хорошо знает сельское хозяйство, и поэтому просто приятно с ним работать. У нас не было автобуса, был старый, вернее, автобус, и возить детей на практику в фермерские хозяйства или на учебу (у нас далеко расположено общежитие) было трудно. И он оказал нам помощь в приобретении автобуса. А в последний раз, когда он приезжал, он привез процессор для компьютера. У нас есть класс изучения немецкого языка, и преподаватель хочет работать на современных технологиях, вот Матиас и привез для этого кабинета компьютер.

Однако далеко не со всеми в России отношения у Матиаса складываются идиллически. Однажды его обманули.

КРОЙЦЕДЕР: Одна крестьянка. Она приехала ко мне из Вышнего Волочка и рассказала, что у них на всю деревню всего один трактор. А на самом деле у нее лично уже было три. Мы ей сказали, что поможем ей купить трактор, если она обещает использовать его не только для себя, но для соседей – картошку вспахать или что там нужно. В деревне всегда есть старые люди, немощные. Она согласилась, и мы заплатили за трактор семь тысяч евро, это было две трети цены. Ну, а потом выяснилось, что она богатая, что у нее уже есть три трактора. Она не ожидала, что я сам приеду посмотреть на ее хозяйство. Такую ошибку я больше не совершу. Я помог этой женщине, не побывав у нее заранее, я поверил ей на слово. Правда, потом я в ее деревне познакомился с другой крестьянкой, у которой действительно ничего не было. И мы ей хлев построили. А в соседней деревне нуждающимся трактор купили. Так что нет худа без добра, получилось, не зря мы туда поехали.

Обманывать меня не надо! – говорит Матиас и в голосе его звучит гнев. Да и вообще характер у него непростой, задиристый. Он хохочет, вспоминая историю, случившуюся во Всеволожске.

КРОЙЦЕДЕР: Совершенно случайно, через день после того, как мы купили всю эту технику, колледж отмечал свой 80-летний юбилей. Нас пригласили на празднование. Приехал, кажется, даже заместитель министра сельского хозяйства Российской Федерации из Москвы, была вся местная власть, мэр города, директора других сельхозучилищ и так далее. И я речь сказал прямо перед всем залом, а там было, наверное, человек триста. Я спросил: что производит политик? Тут я сделал паузу и сам себе ответил: ничего. Что производит генерал? Опять пауза. - Ничего. Чиновник? Ничего. А потом я сказал: единственные на этой земле люди, производящие - с помощью солнца, воды, света и почвы - жизненно важные продукты, ничего при этом не тратя, – это крестьяне. Мне очень хотелось бы, чтобы политики в России создавали такие законы, которые помогали бы генералам накормить своих солдат. Те фермеры, которые сидели в зале, были очень довольны моей речью, а те, которых я имел в виду, понятное дело, не очень.

Помогая людям, Матиас ставит свои условия. Первое: крестьяне должны помогать друг другу. Прежде чем построить в деревне ремонтную мастерскую, он взял с механиков письменное обязательство соседям чинить технику бесплатно. И еще одно условие, главное: все фермеры, которым помогает Матиас должны вести экологически чистое хозяйство, без химических удобрений. В России люди меня понимают, - в очередной раз подчеркивает он.

КРОЙЦЕДЕР: На обочине дороги стоят пожилые женщины и продают огурцы, картошку, малину, клубнику, - в общем, все, что в это время росло в огороде. И я стою неподалеку. Тут подъезжает на машине молодой человек, подходит к ним и спрашивает: картошка чистая, без химических удобрений? Бабушка говорит: да. И он ее купил. Мне это было очень важно увидеть. А то про молодых людей вечно говорят, что им нужно только хай-тек, видео и все такое.

Если человечество немедленно не одумается и не перестанет разрушать природу, то очень скоро будет поздно, - говорит Матиас Кройцедер.

КРОЙЦЕДЕР: Я совершенно убежден в том, что наши сегодняшние проблемы - опустынивание земель, недостаток чистой питьевой воды, перенаселение планеты – должны, наконец, заставить людей задуматься. Никакие компромиссы больше не возможны.

КРОЙЦЕДЕР: В России так трудно что-либо понять, там такая неразбериха, что ехать туда с нашими критериями невозможно. Дескать, вот, мы приедем, поможем людям, у них дела пойдут в гору и все такое. Это ерунда, такие предприятия ничем, кроме взаимного разочарования, не кончаются. Моя цель – дать людям надежду. Вот в ноябре я снова поеду в Россию, повезу одной крестьянке три специальных чана для кормления животных. Когда она их получит, у нее будет в день на полчаса меньше работы. И, может быть, в ней окрепнет надежда. Для меня это самое главное, то, что дает мне силы. Я могу сказать себе: да, в этот конкретный день, в этот час ты поддержал в людях надежду.