1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Культура и стиль жизни

Чего мы хотим, сочиняя музыку?

"Музыка – это попытка "нарисовать портрет" времени, воспроизвести с помощью музыкальных линий протекание "временных процессов", частью которых является и человеческая жизнь". К 50-летию композитора Вольфганга Рима.

default

- Каждый композитор когда-то задаёт себе вопрос: "Почему вообще существует музыка?". Скажем, в случае с изобразительным искусством вопрос ясен: Люди придумали картины для того, чтобы зафиксировать, "удержать" то, что они видели. Но что мы хотим зафиксировать и удержать при помощи музыки? То, что мы слышим? Не думаю. Мне кажется, что мы ищем некий эквивалент к формам протекания нашего бытия. Самое близкое понятие к музыке – это время. Музыка – это попытка "нарисовать портрет" времени, воспроизвести с помощью музыкальных линий протекание "временных процессов", частью которых является и человеческая жизнь. Мы чувствуем свой расцвет и увядание, приход и уход, и именно эти процессы – процессы, которые невозможно выразить в одном предмете, "объективировать", - пытается зафиксировать музыка..." - говорит Вольфганг Рим (Wolfgang Riehm).

"Музыка – дело серьёзное"

Это - жизненное и творческое кредо композитора Вольфганга Рима. Вот уже два с половиной десятилетия, как Рим, имя которого всегда рядом с именами Штокгаузена и Хенце, во многом определяет лицо современной немецкой музыки. Редкий фестиваль современной музыки в Европе обходится без сочинения Вольфганга Рима. Злые языки даже погововаривают, что с его помощью оркестры выполняют "план" по новой музыке. Но не станем злословить: тем более что Вольфганг Рим – не только герой нашей сегодняшней передачи, но и юбиляр: 13 марта ему исполняется 50 лет.

Ведь и дерево состоит не только из корней...

В 50-е и 60-е годы патриархи авангарда - Джон Кейдж, Карлхайнц Штокгаузен и иже с ними - сломали привычные рамки серьезной музыки, сделали возможным все невозможное и отреклись от всех имевшихся традиций, после чего обосновались в галерее классиков. Что оставалось делать следующему поколению композиторов, одним из наиболее значительных представителей которого и является 50-летний Вольфганг Рим? Правильно – возвращаться к корням. Но при всём уважении и любви к Моцарту и Вагнеру, композитору, живущему в конце 20-ого столетия, приходится искать иные формы самовыражения, отличные от традиций классической венской или позднеромантической школ, признание в любви к которым сделало Рима любимцем многих критиков.

- Композитор, который утверждает, что он свалился с неба и не знает, что было до него, скорее всего, и в самом деле полный неуч. Но я считаю, что каждый есть традиция самого себя. Скажем, Мендельсон не находился в традиции Баха - он был традицией после Баха. Я пишу, значит, я - традиция. Ведь и дерево, в конце концов, состоит не только из корней....

Пропетое время

"Gesungene Zeit" – "Пропетое время" – это сочинение было написано Римом в 86-ом году для "звёздной" скрипачки Анны-Софи Муттер и обозначило одну из тенденций творчества композитора – поиска антропологических корней музыки, в частности – родственных связей между звучанием музыкальных инструментов и человеческого голоса...

- Мне жаль, что вы сейчас слышите только фрагмент этого сочинения, - говорит Вольфганг Рим в эфире "Немецкой волны". По отрывку трудно составить представление об этом сочинении. Это не какие-то отдельные "цыганские" пассажи и тремоло, скрипка действительно "поёт" на протяжении всех тридцати минут, – кстати, это старая идея Рихарда Вагнера: в конце жизни он намеревался бросить писать оперы, он хотел сочинять только симфонии и камерную музыку, – то есть, проводить одну мелодическую линию, и всё...

Вольфганг Рим родился в 1952-ом году в городе Карлсруэ. Его родители не имели никакого отношения к музыке. Правда, дедушка композитора дирижировал городским любительским оркестром духовых инструментов, и даже писал для него марши. В восемь лет Вольфганг настоятельно потребовал у родителей пианино, поскольку ощутил потребность в музыкальном самовыражении, а также приобрёл на накопленные деньги толстую нотную тетрадь в серой обложке, в которой намеревался написать мессу. Неудача этого грандиозного проекта подтолкнула мальчика к более пристальному изучению теории музыки и основ композиции. В возрасте шестнадцати лет, ещё будучи учеником гимназии, он стал студентом консерватории Карлсруэ - познакомившись с работами Рима, его принял в свой класс Ойген Вельте.

В то время его кумирами были Луиджи Нонно и Карлхайнц Штокгаузен - у последнего он даже учился в течение двух семестров в Кёльнской консерватории, - но своим подлинным идеалом он называет Моцарта, поскольку "движущей силой его таланта была любовь к игре, к сумасбродству", и Бетховена:

- Скажем так: я одержим Бетховеным. Он как композитор двигался в музыке абсолютно интуитивно, находясь в сфере полной творческой свободы. Он в принципе наплевал на классическую форму, особенно в своих поздних произведениях, и одновременно поднял саму идею музыкальной формы на небывалую высоту. Скажем, нет ничего более совершенного с точки зрения формы, чем "квартет Разумовского" ("Квартет на русские темы"). Это больше всего увлекает меня в Бетховене: мощь творческого жеста, мощь, не уходящая "в позу", а выражающаяся в свободе обращения с материалом...

Вольфганг Рим много и охотно рассуждает и пишет о музыке вообще и о своей музыке в частности, но уходит от ответа на прямой вопрос о том, какая идеологическая и эстетическая концепция стоит за его творчеством.

"Я композитор, а не мастер развешивать ярлыки..."

- Знаете ли, вы хотите от меня, чтобы я сам был своим собственным исследователем. Конечно, я думаю о собственном творчестве, но не на поверхностном журналистско-музыковедческом уровне. Меня интересует, является ли моя музыка частью жизни, а не то, отвечает ли она чьи-то ожиданиям. Я композитор, а не мастер развешивать ярлыки, - говорит Вольфганг Рим. - Я лишь поставляю материал, даю хлеб насущный музыковедам и журналистам.

По своей продуктивности Вольфганг Рим - автор более трёхсот произведений – может сравниться лишь с другим мэтром немецкой музыки - Хансом Вернером Хенце. Недавно Базельский композиторский архив выпустил двухтомное научное исследование, посвященное развитию творческой мысли Вольфганга Рима. Наибольший интерес представляют высказывания самого композитора, отрицающие смысл музыковедческих трудов вообще:

- Музыка не подлежит исследованию, поскольку ей не присуща какая бы то ни было предметность.

Искусствоведческие изыскания композитор Рим сравнивает с альпинизмом или каким-то другим безобидным увлечением.

- В амуниции любителей лазать по горам искусства непременно должно находиться такое понятие как "постмодернизм". Провозглашая это волшебное слово, скалолазы собирают подснежники и фотографируют друг друга на фоне горных ландшафтов. Но они не подозревают о той жизни, которая теплится внутри горы, за толщей скальной породы.

Известность пришла к Вольфгангу Риму довольно рано, - в 1974-ом году сочинение под названием "Морфония", премьера которого состоялась на фестивале в Донауэшингене, буквально забросило 22-ухлетнего композитора на вершину европейской музыкальной пирамиды. Его произведения регулярно исполняются не только на престижных музыкальных фестивалях, но и входят в программы абонементных филармонических концертов. Рим - профессор консерватории в Карлсруэ и штатный композитор при Берлинском филармоническом оркестре. Вольфганг Рим не стыдится признать, что пишет заказные вещи:

- При слове "заказная музыка" большинство представляет себе человека в чёрном, который бросает на стол туго набитый кошелёк и говорит: "Напиши мне реквием!", - смеётся Рим. - увы, сегодня всё происходит куда проще и прозаичней. Администратор оркестра звонит композитору и договаривается о сроках и цене.

Музыка и живопись: как поймать время?

В своё время на Вольфганга Рима произвела большое впечатление выставка фотографий художника Анри Матисса:

Матисс запечатлел сорок последовательных состояний одной из своих картин. Основная идея состояла в том, что на каждом из этапов картина по-своему совершенна, но, тем не менее, всегда есть возможность продолжить над ней работу. В отличие от художника, который каждой следующей стадией уничтожает предыдущую, композитор может зафиксировать все этапы развития произведения. Вот один пример: более двадцати лет Вольфганг Рим работает над музыкальным воплощением эстетических идей французского писателя и философа Антонена Арто. Первыми плодами стали балет "Тутугури", написанный в 1982-ом году, и оркестровое произведение "Ритуал чёрного солнца". Десятью годами позже, в 1992-ом, в Гамбурге состоялась премьера оперы "Покорение Мексики" - грандиозное действо по мотивам произведений Арто, в музыкально отношении - развитие и критическое переосмысление идей балета "Тутугури". Основа сюжета такова: банда конквистадоров сражается с доблестными амазонками, дочерьми природы. Запись гамбургской постановки "Покорения Мексики" попала на операционный стол Вольфганга Рима в центре электронной музыки в городе Карлсруэ. Последовательный и непримиримый противник всякой музыкальной электронщицы, Вольфганг Рим неожиданно для окружающий открыл в середине 1990-ых годов возможности компьютерной обработки звука. Искажённая до неузнаваемости, запись первой постановки "Покорения Мексики" была фрагментарно включена в фонограмму новой версии оперы, поставленной в 1997-ом году во Фрайбурге. В либретто спектакля были интегрированы и фрагменты эссе Антонена Арто "Театр Серафина".

"Новая простота"?

Наиболее распространённый термин, который употребляется в отношении творчества Вольфганга Рима, это понятие "новая простота".

- Журналистский жаргон. Результат поверхностного отношения к музыке.

Сам Вольфганг Рим любит употреблять словосочетание "вегетативная музыка" или "work in progress" - "продукт в стадии доработки". Композитор - часть какого-то непрерывного процесса, который зародился задолго до него и кончится когда-то в далёком будущем. Идея каждого следующего произведения вступает во взаимодействие с идеями предыдущих, развивая или опровергая их.

- Я живу среди череды событий, прислушиваясь к изменениям, которые происходят внутри меня. У меня часто бывает чувство, что я всю жизнь работаю над одним произведением, и каждое моё очередное сочинение – часть этого большого гипер-произведения. Только свой "стройматериал" я добываю каждый раз в другой части "музыкального карьера", быть может, в другой "сейсмической зоне"...