1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

По Германии

Частная жизнь Ким Чен Ира

"Повар Ким Чен Ира" – так называется книга, вышедшая недавно в Токио. Её действительно написал повар северокорейского диктатора, японец Кендзи Фуджимори.

default

На то, что доставляет удовольствие, диктатор средств не жалеет.

Два года назад ему удалось бежать из нищей и голодной страны, всё ещё строящей коммунизм, и сейчас Фуджимори скрывается где–то в Японии. Он опасается мести своего бывшего шефа.

15 тысяч долларов на морских ежей

Кендзи Фуджимори был личным поваром северокорейского диктатора в течение тринадцати лет. Кто–то рекомендовал молодого, но уже известного японского суси–мастера Ким Чен Иру, и Фуджимори приехал из Токио в Пхеньян. Великий вождь и продолжатель идей "чучхэ" (то есть самодостаточности, автаркии), которого пропаганда КНДР представляет образцом аскетизма и воздержания, на самом деле – гурман, развратник и вообще любитель красивой жизни.

Однажды Ким Чен Ир послал своего повара в Японию, чтобы тот приобрёл там каких–то особенно редкостных морских ежей: он хотел отведать деликатесное блюдо, приготовленное из их мяса. На этих ежей вождь выделил 15 тысяч долларов.

На то, что приносит ему удовольствие, диктатор не скупится. У него личный гарем (а именно, ансамбль песни и пляски), в винных погребах хранятся около десяти тысяч бутылок – в основном, не вина, а крепких напитков. Фрукты покупают для него в Сингапуре, икру привозят из России.

По следам кумиров

Фуджимори, искусство которого так понравилось Ким Чен Иру, что он сделал его своим личным поваром, вождь установил сказочный по северокорейским меркам оклад – 600 тысяч йен (около пяти тысяч долларов) в месяц. Кроме того, предоставил ему шикарные апартаменты в Пхеньяне и подарил "мерседес". "Мерседесы" он дарит, между прочим, многим своим любимчикам. И все номера этих "мерседесов" начинаются с цифр 2–16. 16 февраля – день рождения отца северокорейского народа.

Ким Чен Ир любит этот титул, может быть, больше других, потому что отцом народов называли Сталина, а Сталин для него – идеал и образец для подражания.

Иосиф Виссарионович, как известно, очень любил спаивать членов Политбюро во время ночных застолий: авось, развяжутся языки. А не развяжутся – так хоть покуражиться над соратниками. Полупустых бокалов Сталин не признавал. Он хмурил жёлтые, прокуренные усы: "Почему не пьёшь за моё здоровье?".

Ким Чен Ир и в этом подражает своему кумиру. Фуджимори описывает в своей книге, как Ким устраивал настоящие состязания на банкетах: кто из его ближайшего окружения больше выпьет. Министры, генералы и секретари ЦК Народно–трудовой партии Кореи опрокидывали по команде вождя стакан за стаканом, причём не грузинского вина, как у Сталина, а водки или виски. Победитель, если он ещё мог держаться на ногах, получал от Ким Чен Ира щедрые призы: японские фотоаппараты, лазерные проигрыватели для компакт–дисков, электронные клавишные, эротическое бельё для жён и подруг, а то и просто пачку долларов.

В отличие от сталинских в кимченировских застольях обязательно принимают участие женщины. Тут северокорейский диктатор подражает уже Мао Дзэдуну, который до глубокой старости питал слабость к молоденьким танцовщицам из ансамбля песни и пляски вооружённых сил. Как рассказывает бывший личный повар вождя, на одном из банкетов, плавно перешедших в оргию, Ким Чен Ир приказал девушкам раздеться догола и так, нагишом, они танцевали с затянутыми в глухие френчи аппаратчиками.

На фоне всеобщей бедности

Но, может быть, самое поразительное в книге Фуджимори – вовсе не эта "клубничка", а тот разительный контраст, который составляет жизнь коммунистической элиты КНДР и всего остального населения страны. Оно в течение уже многих лет голодает. Без гуманитарной помощи катастрофа была бы ещё страшнее. Две плошки риса в день, две пары обуви в год, две смены белья, – больше северокорейским строителям коммунизма как будто и не положено. Зато любимый вождь построил себе дворцовый комплекс в Пхеньяне и около десятка роскошных резиденций в других районах страны. В Вонсане, например, на берегу Японского моря, к услугам Ким Чен Ира и его свиты – несколько вилл с бассейном, стрелковым тиром и даже ипподромом. А у причала ждёт фешенебельная яхта. Во всех виллах – спутниковое телевидение: диктатор любит смотреть информационные программы CNN и сентиментальные мелодрамы, которые транслируют японские телеканалы. Обычный смертный за такое угодил бы на долгие годы в исправительно–трудовой лагерь.

Строжайше запрещено также жителям КНДР слушать южнокорейскую музыку. Но, как пишет в своей книге личный повар вождя, во время первого любовного свидания Ким Чен Ира с его нынешней супругой Ко Ен Хи они слушали, сидя в "мерседесе" вождя, именно южнокорейские шлягеры. Во всяком случае, так рассказала повару в минуту откровения сама Ко Ен Хи.

Сегодня – в фаворе, завтра – за колючей проволокой

Фуджимори описывает её как красивую и очень влиятельную женщину. Он с ней дружил, так как она тоже выросла в Японии. Ко Ен Хи – вторая жена великого вождя. Первая была актрисой, она скончалась в прошлом году в Москве. Её сын Ким Чон Нам (тоже, кстати, учившийся в Москве) какое–то время считался кронпринцем. Но в мае 2001 года его задержали в токийском аэропорту с поддельными документами. Он хотел, оказывается, посмотреть "токийский Диснейлэнд". После этого скандала старший сын впал в немилость у папы, и сейчас место будущего преемника занял Ким Чон Ун, сын диктатора от второго брака.

Надо сказать, что фаворитов Ким Чен Ир вообще меняет довольно часто. Фуджимори рассказывает в своей книге о том, что за тринадцать лет его пребывания при дворе вождя тот отправил в лагеря многих высокопоставленных аппаратчиков. Другие вообще исчезли.

Медицинские процедуры – только коллективно

Диктатор не доверяет никому. Если ему надо куда–то ехать, то лишь за десять минут до отъезда Ким Чен Ир говорит, куда именно. И ездят только по ночам.

Однажды Ким Чен Ир упал с лошади и сломал ключицу. Перелом был очень болезненным, и в течение нескольких недель вождю каждый день в десять вечера делали обезболивающие уколы. И каждый вечер в десять часов у его постели стояли пять–шесть ближайших советников и слуг. Уколы того же самого препарата делали сначала им: на всякий случай.

Контекст