1. Inhalt
  2. Navigation
  3. Weitere Inhalte
  4. Metanavigation
  5. Suche
  6. Choose from 30 Languages

Беларусь

Художники адаптировались к ситуации парадоксальным образом

За годы суверенитета в Беларуси так и не сложился полноценный арт-рынок. Как живут сегодня белорусские художники в условиях, когда система госзаказа почти исчезла, а новые правила игры не сформировались?

default

«Художники живут очень по-разному. За последние 15 лет им пришлось перестроить свое отношение ко многому. Не все это выдержали без потерь. Безболезненно - почти никто. Существовавшая система обеспечения всего художественного процесса была сломана в одночасье», - рассказывает Татьяна Бембель, искусствовед, директор Минской городской галереи им. Л.Щемелева.

Если раньше, пробившись сквозь определенные фильтры, например, став членом союза художников, можно было иметь минимальные гарантии, достаточные для жизни и работы, то в последние годы художник оказался один на один с покупателем.

Ситуацию осложняет отсутствие подготовленных арт-менеджеров, и поэтому, говорит Татьяна Бембель, «для нынешней ситуации арт-рынок – громко сказано». Система госзаказа почти исчезла. Это болезненно отразилось на таких видах искусства как скульптура, монументальное искусство. Я знаю скульпторов, которые вынуждены были перейти на более камерные формы скульптуры, чтобы совсем не бросать свою работу.

Это был тест на способность выживать. Чтобы сориентироваться, участвовать в формах артжизни принятых за рубежом, надо было приложить усилия. Есть очень грустные примеры».

Впрочем, требовать от художника менеджерских качеств вряд ли можно: творчество – тонкая и сложная материя, а контакты с публикой и клиентурой – отдельная наука. Освоить ее, оставшись при этом художником, удалось, например, Артуру Клинову, которого без натяжки можно назвать культурменеджером. Как автор и идейный вдохновитель ряда интересных проектов, он известен и в Беларуси, и за рубежом, в том числе и в Германии.

По мнению Клинова, многие белорусские художники к нынешней ситуации «безусловно адаптировались. Но парадоксальным образом: сегодня художник работает не на Беларусь, и артпроцесс происходит не внутри страны. Практически белорусский художник работает на европейский арт-рынок. Как вариант – московский, киевский. Основной процесс идет за пределами Беларуси. Там же идет и продажа работ».

Клинов полагает, что в Беларуси нет не только реального артпроцесса, но и «реальной инфраструктуры для этого. Минск – уникальный европейский город, в котором практически нет галерей. Какой может быть артпроцесс, когда нет мест, где художник может себя демонстрировать?! Слава Богу, что художники нашли себе нишу за пределами Беларуси и, в первую очередь, конечно, в Европе».

Владимиру Парфенку, руководителю Галереи визуальных искусств NOVA, особенно печальным представляется ситуация в современном белорусском искусстве: «Таких пространств, каким в свое время была, например, минская галерея «Шестая линия» давно нет. И ни один из музеев не работает с ультрасовременными формами искусства. Все осторожничают. Будут выставлять все, что угодно - абы тихо было, по старой традиции».

«Результат такой политики - с сожалением отмечает Парфенок, - искусство как форма самовыражения фактически умерло на нашей территории. А те, кто адаптировался, стали обычными салонщиками. Рисуют на заказ. Самые динамичные уезжают из страны и едут туда, где можно зарабатывать деньги».

У Татьяны Бембель более оптимистичный взгляд на ситуацию. Она признает, что «художники из Беларуси уезжают и живут в Испании, Франции, Германии, Бельгии. Они нашли там свою публику, клиентуру. Цены, которые может предложить художественный рынок там, несопоставимы с нашими».

Тем не менее, уверена Татьяна Бембель, «художники, способные дать качественный продукт, в Беларуси еще есть».